Гелло
Геллов низшей греческой мифологии и фольклоре демон, вредящий новорожденным детям и их матерям
Геллов низшей греческой мифологии и фольклоре демон, вредящий новорожденным детям и их матерям
Геллов низшей греческой мифологии и фольклоре демон, вредящий новорожденным детям и их матерям
Геллов низшей греческой мифологии и фольклоре демон, вредящий новорожденным детям и их матерям
Геллов низшей греческой мифологии и фольклоре демон, вредящий новорожденным детям и их матерям
Gelloанглийское название демона в греческом фольклоре, вредящего младенцам и роженицаманглийское название демона в греческом фольклоре, вредящего младенцам и роженицаманглийское название демона в греческом фольклоре, вредящего младенцам и роженицаманглийское название демона в греческом фольклоре, вредящего младенцам и роженицаманглийское название демона в греческом фольклоре, вредящего младенцам и роженицам
Gylouанглийское название демона в греческом фольклоре, вредящего младенцам и роженицаманглийское название демона в греческом фольклоре, вредящего младенцам и роженицаманглийское название демона в греческом фольклоре, вредящего младенцам и роженицаманглийское название демона в греческом фольклоре, вредящего младенцам и роженицаманглийское название демона в греческом фольклоре, вредящего младенцам и роженицам
Γέλλως название демона, вредящего новорожденным младенцам и их матерям, на греческомназвание демона, вредящего новорожденным младенцам и их матерям, на греческомназвание демона, вредящего новорожденным младенцам и их матерям, на греческомназвание демона, вредящего новорожденным младенцам и их матерям, на греческомназвание демона, вредящего новорожденным младенцам и их матерям, на греческом
Гиллопринятое, особенно в дореволюционной литературе, название демона, вредящего младенцам и их матерям, на русскомпринятое, особенно в дореволюционной литературе, название демона, вредящего младенцам и их матерям, на русскомпринятое, особенно в дореволюционной литературе, название демона, вредящего младенцам и их матерям, на русскомпринятое, особенно в дореволюционной литературе, название демона, вредящего младенцам и их матерям, на русскомпринятое, особенно в дореволюционной литературе, название демона, вредящего младенцам и их матерям, на русском
Гиллупринятое, особенно в дореволюционной литературе, название демона, вредящего младенцам и их матерям, на русскомпринятое, особенно в дореволюционной литературе, название демона, вредящего младенцам и их матерям, на русскомпринятое, особенно в дореволюционной литературе, название демона, вредящего младенцам и их матерям, на русскомпринятое, особенно в дореволюционной литературе, название демона, вредящего младенцам и их матерям, на русскомпринятое, особенно в дореволюционной литературе, название демона, вредящего младенцам и их матерям, на русском

Английский путешественник и археолог Джеймс Теодор Бент во время путешествия по Кикладским островам в начале 1880-х годов записал на острове Аморгос любопытное сообщение со слов старой женщины о демоне Гиалу, который выходит из моря и вредит младенцам:

The old woman and her grandchild sat plucking cotton as we entered. They seemed much pleased to see us, and under Papa Demetrios' wing there was no fear of our not being most hospitably treated; and at his instigation the old crone told us some quaint stories, <...> how an evil spirit lived close by, which now and again rises out of the sea and seizes infants; hence it is called Gialou (from 'γιαλος' the sea). If a child has been afflicted by it the mother first sends for the priest to curse the demon, and scratches her child with her nails; if these plans do not succeed she has to go down at sunset to the shore, and select forty round stones brought up by forty different waves; these she must take home and boil in vinegar, and when the cock crows the evil phantom will disappear and leave the child whole.

James Theodore Bent "The Cyclades or Life Among the Insular Greeks" (979: p.495-496)

Старая женщина и её внучка сидели и очищали хлопок от семян. Они были рады увидеть нас, а под крышлышком папы Деметриоса нам не грозил плохой приём. По его просьбе старуха рассказала нам старинные предания о злом духе, который жил неподалёку, но который и сейчас выходит из моря и охотится на младенцев, и поэтому зовётся Гиалу (от γιαλος — «море»). Если ребёнок оказывается поражённым им, то его мать сперва посылает за священников, чтобы тот проклял демона, и царапает ребёнка своими ногтями. Если это не поможет, то на рассвете она должна пойти к берегу и собрать 40 камней, принесённых сорока разными волнами. Она должна принести их домой и сварить в уксусе, и когда прокричит петух, то злой призрак исчезнет и оставит ребёнка в покое.

Бент, Джеймс Теодор "Киклады или жизнь среди островных греков" (979: p.495-496)

Исследователи фольклора во все времена неоднократно замечали, насколько быстро народные представления подстраиваются под новые реалии и за несколько десятков лет могут включить в себя современные и неожиданные элементы. Но есть и обратная тенденция — поразительная живучесть многих представлений. Случай Джеймса Бента именно таков. Не являясь собирателем фольклора, а простым путешественником, отмечающим интересные встречи и рассказы, он почти случайно рассказал о демоне Гелло, которую боялись греческие женщины уже более двух с половиной тысяч лет. При этом функцию и имя Гелло мы находим в узнаваемом виде.

Следы Гелло теряются в веках. Высказывались предположения, что имя "Гелло" имеет вавилонское происхождение (958: p.34). Даже указывалось на то, что имя Гелло происходит от одного из самых распространённых названий месопотамских демонов подземного мира Галлу (980: p.82). На связь демонических и божественных образов Междуречья с семитскими и греческими не раз указывалось. Довольно значительно количество зооморфных существ греческой мифологии, таких как сирена или грифон, имеют восточное происхождение. Указывались параллели, связывающие Лилит иудейской мифологии с ассирийскими демоном Лилиту и Ламашту (957: p.4-5). К слову, и Лилит, и Ламашту являлись демонами, похожими на Гелло, то есть наиболее опасными во время родов и угрожающими здоровью и ребёнка, и матери. Было высказано и предположение, что византийский демон Абизу, имя которого в некоторых текстах указывается как одно из имён Гелло, происходит от испорченного греческого abyssos, то есть "бездна" (от него же происходит и английское слово "abyss") и могло произойти от имени первичного океана шумерской мифологии Абзу (957: p.5).

Античность

Имя Гелло в Древней Греции в форме Γέλλως было известно уже по крайней мере во времена лесбосской поэтессы Сапфо (VII-VI века до н.э.). Греческий софист Зенобий, живший во времена императора Адриана, в сочинении, представляющим собой огромное собрание античных пословиц, приводит одну из них, приписывая её Сапфо:

Γέλλως παιδοφιλωτέρα.

Zenobii Proverbia, 3.3 (977: p.58)

Любит детей больше, чем Гелло.

Сапфо, фрагменты, 95 (976: p.253)

Эта фраза считается сегодня прямой цитатой из Сапфо и публикуется во всех изданиях фрагментов поэтессы*.

Смысл пословицы Зенобий объясняет так:

A saying used of those who die young, or of those who are lovers of children but spoil them; for Gello was a girl who died young, and of whom the Lesbians say that her ghost haunts little children, ascribing to her death of such as die before they are grown up. It occurs in Sappho.

Zenobii Proverbia, 3.3 (977: p.253)

Выражение о тех, кто умирает в младенчестве или тех, кто любит детей, но развращает их. Гелло была девушкой, которая умерла молодой, и, как говорят лесбийки, её призрак преследует маленьких детей, приписывая ей смерти тех, кто умер, не успев вырасти. Оно встречается у Сапфо.

Зенобий "Пословицы", 3.3 (976: p.253)

Ту же пословицу и похожее объяснение приводит и византийский словарь "Свида" X века (*).

Совершенно ясно, что смысл пословицы эвфемистичный и употреблялся по отношению не к тем людям, которые действительно любят детей и желают им добра.

В так называемых старых схолиях (Scholia Vetera) к сочинениям буколического поэта III века до н.э. Феокрита, составленных примерно во времена императора Августа (27 год до н.э. — 14 год н.э.) (971: p.63), автор комментирует встречаемое там имя Мормо:

[ἵππος] Μορμώ: Λάμια βασίλισσα Λαιστρυγόνων ἡ καὶ Γελλὼ λεγομένη δυστυχοῦσα περὶ τὰ ἑαυτῆς τέκνα ὡς ἀποθνήσκοντα ἤθελε καὶ τὰ λειπόμενα φονεύειν.

Scholia XV.40 c. (970: p.309)

Мормо: Ламия — королева лестригонов, которую ещё называют Гелло, убитая горем из-за смерти своих детей, хотела убить и всех остальных.

Wójcik-Owczarek K. "Demony kobiece w literaturze bizantynskiej" (973: s.96)

Ламия названа здесь королевой племени гигантов-людоедов лестригонов, первым мифическим царём которых был Лам, и которого называли иногда отцом первых Ламий (978: III. 16-17; с.116-118). Гораздо интереснее для нас, что автор ставит в ряд сразу три имени демонических существ греческой мифологии: мормо, ламию и Гелло. Почему Зенобий так сделал, очевидно: все эти существа охотились на младенцев и пожирали их.

Наконец, в позднеантичном словаре необычных и редких слов александрийского грамматика Хесихия "Гелло" отождествляется с эмпусой (973: s.97).

Античные упоминания Гелло оставляют двойственное впечатление. Кажется, что ей так и не было найдено своё, самостоятельное место в пантеоне демонических существ. Её упоминали в ряду других, похожих и куда более популярных женских демонов, похищающих детей, которые были более прочно инкорпорированны в традицию и миф. Не зря статья о Гелло присутствует у Хесихия, чей словарь посвящён только редким словам. Это свидетельствует о том, что оно было малоупотребимо и малоизвестно. С другой стороны, вхождение имени в пословицу свидетельствует, что в какое-то время, по крайней мере, этот образ был хорошо знаком и кто такая Гелло, которая так любит детей, говорящему было хорошо известно. Кроме того, её губительная для детей функция в пословице и объяснении Зенобия прозрачна. Гелло уже тогда охотилась на детей.

Образ Гелло мог принадлежать низовой, народной культуре и поэтому встречается в схолиях, словарях, отрывках, комментариях. Его невключение в античную мифологию не значит, что её образ был действительно малоизвестен в Древней Греции. Это говорит только о том, что он не был инкорпорирован в учёную культуру. Схожую параллель можно заметить и относительно другого греческого образа. Самые важные сведения об эмпусе, ещё одном демоне греческой народной культуры, дошли до нас в комедиях Аристофана, то есть в произведениях, которые представлялись народу и говорили на понятном для него языке.

Византийский период

Гелло вновь исчезает из поле нашего зрения на несколько веков, но, как можно будет увидеть после, представления о ней и сходных демонах живут, можно сказать, полной жизнью в эти, казалось бы, тёмные века. Явная история упоминаний Гелло в византийский период начинается с небольшого сочинения Иоанна Дамаскина (675-749 годы) "О драконах и привидениях", атрибуция которого на сегодня сомнительна (973: s.101), но само сочинение принадлежит ко времени этого знаменитого богослова:

Хочу, чтобы вы не оказались несведущими и относительно следующего. Некоторые из наиболее невежественных утверждают, что есть женщины-привидения, которые ещё называются гелудами. Рассказывают, что они по ночам появляются в воздухе и, если посещают дом, то им невозможно воспрепятствовать ни дверями, ни запорами, но они входят через запертые со всяким тщанием двери и душат младенцев. Другие говорят, что они поедают печень и весь [внутренний] состав [детей], полагая пределы их жизни. При этом одни утверждают, что видели, другие — что слышали, как [привидения] входят в дома при запертых дверях, будь то с телом или только душой.

Я скажу им, что Один Господь и Бог наш Иисус Христос сотворил это, когда вошёл после Своего воскресения из мёртвых к святым апостолам при запертых дверях. А если женщины колдуньи это делали и делают, то ровным счётом ничего достойного удивления не сотворил Господь, войдя, когда двери были заперты. Если же они будут говорить, что входит обнажённая [от плоти] душа, тогда как тело лежит на ложе, то вот, услышь от меня сказанного Господом нашим Иисусом Христом: имею власть отдать душу мою и власть имею опять принять её (Ин. 10.18). Что и сотворил Он единожды во время Своих Святых Страстей. А поэтому, если волхвующая и гнусная женщина исполняет это, когда ей хочется, то получается, что Господь не сотворил вовсе ничего [чудесного]. И ещё: если колдунья съедает печень младенца, как может он жить дальше? [Отсюда несомненно], что весь этот вздор измышляют некие еретики, враждующие против Святой Кафолической Церкви, чтобы отвратить простецов от правого разумения.

Иоанн Дамаскин "О драконах и привидениях" (956: с.224)

Гелуды (Gelloudes, Γελοῦδες) — форма множественного числа слова "Гелло", но сообщение Иоанна Дамаскина помещает Гелло в другой контекст. Автор явно имеет в виду не отдельного демона Гелло, а называет так женщин-колдуний, который могут превращаться в нечто иное. Представления о ведьмах, способных превращаться в животных, в дуновения ветра, были очень распространены и сохранились до нашего времени в разных странах. Замечания о том, что Гелло — это женщина-ведьма в своей демонической ипостаси превалировала в византийской христианской литературе. Затем оно былоо поддержано в IX веке в "Житии Тарасия" (955: p.88 и далее) и Михаила Пселла в XII-м. Все эти авторы яростно отрицали всяыкую возможность женщины принимать другу форму, поддерживая в целом то же мнение, что и в пассаже Иоанна Дамаскина. В целом, восточно-христианская мысль отрицала такую возможность и считала глупыми байками невежественной толпы:

Belief in the gello contravened one of the most important tenets of the church: the omnipotence of God. Orthodoxy held that there was only one supreme, omnipotent, omniscient creator, God, who effectively limited the power of the devil. The church opposed the various dualist sects that postulated the existence of two principal powers — a creator of good and a creator of evil. The official position was that the devil could only act with God’s consent and those he moved against were people God wished to punish. As a consequence of its anti-dualist stance, Orthodoxy also denied the existence of creatures which performed evil according to their own whims. The gello, who was popularly believed to act to fulfil her own needs and desires, could not be accepted into this framework.

K.Hartnup "On the Beliefs of the Greeks". Leo Allatios and Popular Orthodoxy (955: p.90-91)

Вера в Гелло противоречила одному из самых важных догматов церкви: всемогуществу Бога. Ортодоксальная точка зрения придерживалась того, что был лишь один верховный, всемогущий и всезнающий бог-создатель, эффективно ограничивающий власть дьявола. Церковь противостояла разнообразным дуалистическим сектам, которые постулировали существование двух основных сил — создателя добра и создателя зла. Официальная позиция церкви заключалась в том, что дьявол может действовать только с попущения божьего и те, кому досаждал дьявол, были людьми, которых Бог желал наказать. Как следствие этой антидуалистической позиции было то, что Православие отрицало существование созданий, которые могли творить зло, сообразуясь лишь со своими прихотями. Гелло, которая, как традиционно считалось, действовала соответствуясь со своими нуждами и желаниями, не могла быть принята в эту схему.

Хартнап, Карен "О поверьях греков". Лев Аллаций и популярное православие (955: p.90-91)

Это мнение сохранялось долгое время. Оно свидетельствовано у писателя Льва Аллация (1586-1669), грека, бывшего библиотекарем Ватиканской библиотеки.

Но Гелло виделась не только как женщина-ведьма, способная превращаться во что-то другое, а и как демон. Удивлённое замечание Дамаскина о том, что как же может ребёнок жить без печени, которую якобы съедают гелуды, показывает то, что ребёнок не виделся физически похищаемым демоном или ведьмой Гелло. Очевидно, что к деятельности Гелло относили случаи детской смертности. Михаил Пселл в XII столетии говорит, что детей, умерших во младенчестве называют "гилоброта", то есть "пожранные Гелло" (955: p.149). Понятно, что ребёнок никуда не девался. Гелло поедает не самого ребёнка, а его жизненную силу.

Как известно, народные поверья гибко и быстро включают новые веяния. С приходом новой религиозной системы, христианства, его ритуальная часть стала, естественно, важной и значимой для народа. Христианским святым стали приписываться разнообразные демоноборческие умения, и сами они, как и их изображения, стали частью комплекса поверий и действий для защиты от демонических сил, представления о которых с приходом христианства никуда не делись. То же касается и обрядовой части христианского ритуала, в котором особенное значение имело крещение.

Известно, насколько всеобщие в христианском мире представления о том, что умершие некрещёными дети становятся демоническими созданиями. И крещение в этом смысле видится как некий магический ритуал, который помещает ребёнка под защиту Бога и гарантирует протекцию от демонических сил (955: p. 105 и далее). В таком случае период от рождения до крещения был самым важным. В католической церкви очень рано была воспринята идея Аврелиана Августина (V век н.э.) о том, что крещение нивелирует первородный грех, с которым рождаются все люди, и поэтому некрещёные младенцы попадают прямиком в лимб, первый отдел ада (можно вспомнить воплощение этой идеи у Данте). Максимально приблизить рождение и крещение для католической церкви было задачей первостепенной важности. Это был вопрос спасения души. И тут доктрина католической церкви совпала со стремлением народа, который видел в крещении защитный, магический ритуал. В православной традиции крещение проводилось на восьмой или сороковой день после рождения. Для восточной церкви первородный грех не наследовался. Кроме того, так как официальная православная позиция не признавала демонов, подобных Гелло, этот срок не мог сдвигаться в сторону к моменту рождения ребёнка, если речь не шла о тяжёлой болезни или опасности его смерти (955: p.110-115). Изменение позиции православной церкви в сторону католической началось только в XVII столетии. Критическое замечание Льва Аллация о том, что греческая традиция должна сместить крещение ближе ко времени рождения ребёнка, подразумевает не только то, что он подвергается опасности, так как унаследовал первородный грех, но и тому, что в это время он уязвим для существ подобных Гелло (955: p.95-96, 111-115).

Михаил/Сисинний против Гелло и традиция магических амулетов

Кроме памятников, выражающих учёную и близку к официальной позиции греческой церкви, до нас дошёл рассказ, выражающий, скорее, синкретическую версию истории Гелло, где сплавились и христианские и куда более древние элементы. Рассказ этот известен в нескольких версиях, самая ранняя из которых встречается в рукописи XV века и выдаёт себя за житие святого Сисинния. Эта история с различными вариациями дошла до нас, как минимум, в семи греческих рукописях от XV до XIX столетий (959: p.93), не считая многочисленных славянских и румынских версий. Две версии этого рассказа, короткий и длинный, приводит Лев Аллаций в своём трактате "О верованиях греков" в середине XVII столетия. В виду особенной важности этого текста, тут приводится "длинная" версия:

In the time of the Consulate of King Laurentius there lived in Ausitis or Arabia a woman called Melitena, who had seven children. They had all been snatched away by the accursed Geloo. When she found herself again with child, and the time of the birth had approached, she built a tower and fortified it from within and from without, she stored up in it food for five and twenty years (?), and she took two handmaids with her and shut herself up in that tower. The brothers of Melitena, the saints of the Lord Sisynnios and Sisynodoros, were then warring in Numeria, that is, Arabia. It so happened once, that becoming separated from their army they came to the tower in order to see their sister. When they came to the entrance, they asked with a loud voice for the gates to be opened, but Melitena refused to open the gates, saying, 'I cannot open the gates to you, as I have given birth to a child and I am frightened, I will therefore not open.' They replied and said, 'Open unto us, for we are the angels of the Lord and we carry the mysteries of the Lord.' She opened the door and the saints of the Lord entered. At the same time the Evil Spirit changed itself into a clod of earth, and fastened itself inside the hoof of one of the horses, and thus entered with them. In the middle of the night it stole the child. Melitena wept bitterly and said, 'O thou Sisynne and thou Sisynodore, what have you done unto me? For this very reason did I not like to open the door.' The saints, lifting their hands to heaven, cried and prayed that power be granted to them over that evil demon. When they had prayed for a while, the Lord sent his angel, who said unto them, 'The Lord has heard your prayer, and has granted you power over that accursed demon.' They went out of the tower, saddled their horses, and flying as on wings, they searched and looked into every corner and nook of the Liban. Meeting a pine-tree, they asked whether it had seen the accursed one passing by? The pine-tree answered that it had not seen her. The saints replied, 'Why hast thou hidden the truth from us, and protected the accursed one? May thy stem be without roots and thy fruit dried up!' They met then the olive-tree, and said unto it, 'Hast thou seen the accursed one passing this way?' The tree replied, 'My lords, have seen her going by this way to the sea (and she is lying?) under twenty bushes, under the heads of Fasces (?) under the marrow of children there she is now resting.' The saints said, 'May thy fruit be blessed and used in the temples of the Lord.' They then found the accursed one at the sea-shore, and said unto her, 'The Lord commands thee through us to stay.' As soon as she beheld the saints, she ran swiftly to the sea, but they overtook her and laid hands on her. The accursed one said, 'O Sisynne and thou Sisynodore, why do you pursue me?' And the holy Sisynnios replied, 'Give us back the seven children of Melitena and we will no further molest thee.' She replied, 'If you will be able to bring up the milk which you sucked from your mother's breast, I will return you the children of Melitena.' Whereupon the saint prayed to God and said, 'O Lord, thou hast said there is nothing impossible before God, show now thy goodness also to me, so that all shall see it, and recognise that there is no God beside thee.' The holy Sisynnios at once brought up his mother's milk in his mouth, and he said to the accursed one, 'Here is my mother's milk, return thou unto me now the seven children of Melitena.' She at once brought up the seven children of Melitena, and said, 'Ye saints of the Lord, I pray of you that ye no further molest me, and I promise that wherever this amulet (Phylacterium) be found I will not go, and wherever this will be read I will not enter, but run away a distance of sixty miles. Whoever will write down my twelve names, his house will I not hurt, nor will I enter his abode, nor harm his cattle, nor have power over his household.' The holy Sisynnios then adjured her, saying, 'I adjure thee by the name of the Lord, which the stone heard and split, by the holy Mamantios, the holy Polycarp, &c.' (Here follows a long list of saints whose name is invoked, finishing with the 'Holy Virgin, all the saints, Amen.')

(968: p.146-148)

Во временя консульства василевса Лаврентия в Авситиде или Аравии жила женщина по имени Мелитена, у которой было семеро детей. Но все они были похищены окаянной Гелу. Когда она опять стала носить ребёнка, и подошло время рожать, она возвела башню и сделала её неприступной, закрыв изнутри и снаружи, и взяла с собой пищи на пять и двадцать лет, и двух служанок, и заперла себя в этой башне. Братья Мелитены, святые Сисинний и Сисинодор, воевали в то время в Нумерии, то есть, в Аравии. Случилось однажды, что отделившись от своего войска, они прибыли к башне повидать свою сестру. Подойдя к воротам, они громко потребовали открыть их, но Метилена отказала открыть ворота, сказав: «Я не могу открыть ворота вам, так как я родила ребёнка и опасаюсь, поэтому не открою».

— Открой же нам, ибо мы ангелы Господа и несём таинства Божьи.

Она открыла ворота, и святые вошли внутрь. И в то же время злой дух превратился в комок грязи и прикрепился к копыту одной из лошадей и так проник внутрь с ними. Посреди ночи он похитил ребёнка. Мелитена, горько причитая, сказала: «О ты, Сисинний, о ты, Сисинодор, что же вы сделали со мной? Ибо поэтому я не хотела открывать ворота». Святые, подняв руки к небесам, возопили и взмолились, чтобы им дана была власть одержать верх над злым демоном. После того как они помолились, Господь послал им ангела, который рёк им: «Господь услышал вашу молитву и дал вам власть превозмочь окаянного демона». Они вышли из башни, оседлали своих коней и помчались, словно на крыльях, заглядывая в каждый уголок и закоулок Ливана. Встретив сосну, они спросили видела ли она окаянную, проходящую здесь? Сосна ответила, что не видела её. И святые сказали: «Почему ты скрыла правду от нас и защитила окаянную? Да будет твой ствол без кореньев и плод твой иссушенным!» И повстречалась им олива, и спросили они её: «Видела ли ты окаянную, проходящую этим путём?» Дерево отвечало: «Мои владыки, я видела как она шла к морю (и лежит она (?)) под двадцатью кустами, под двадцатью ветвями, под костным мозгом детей, вот где она почивает ныне». И сказали святые: «Да будет свят плод твой и полезен в храмах Господних». И нашли они затем окаянную на морском берегу и сказали ей: «Господь через нас приказывает тебе остановиться». Как только она увидела святых, то помчалась к морю, но они догнали её и наложили руки свои на неё. И проклятая сказала: «О, Сисинний, и ты, Сисинодор, почему преследуете меня?» И святой Сисинний ответил: «Отдай нам семерых детей Мелитены и мы отпустим тебя». И она ответила: «Если ты сможешь дать мне молоко, которое вы сосали из материнской груди, я верну тебе детей Мелитены». И помолился святой Богу и сказал: «О, Господь, ты сказал, что нет ничего невозможного для Господа, покажи нам своё благорасположение, дабы все увидели и признали, что нет Господа кроме тебя». И вернулось материнское молоко к святому Сисиннию в рот и сказал он окаянной: «Вот молоко моей матери, верни же мне семерых детей Мелитены». Она немедленно вернула семерых детей Мелитены и сказала: «Святые Господни, молю я вас, чтобы вы больше не утесняли меня и обещаю, что всюду, где будет этот амулет, я посмею приблизиться, и где будет это прочтено, я не зайду, но убегу на расстояние в 60 стадий. И всякий, кто напишет мои двенадцать имён, то дому его я не наврежу, то в обитель его не войду, то скот его не попорчу, то хозяйством его не овладею. И тогда святой Сисинний заклял её, говоря: «Заклинаю тебя именем Господа, чьё имя камень услышал и раскололся, святым Мамантием, святым Поликарпом…» (далее следует длинный список святых, который заканчивается на «Святой Деве, всех святых, аминь».)

(968: p.146-148)

По своей структуре эта история напоминает волшебную сказку (973: s.124 и далее). Ещё больше сказочных мотивов в короткой версии Аллация, в которой Гелло, прячась от преследующих её святых, превращается в различных животных и птиц, в конце концов превращается в волосок в бороде царя, откуда её выуживает Сисинний и заставляет принять человеческую форму (968: p.144).

Интересная деталь короткого рассказа состоит ещё и в том, что Гелло признаётся не только в количестве своих имён, но и перечисляет их. Согласно этому рассказу количество имён составляет двенадцать с половиной, но в других версиях этой легенды их количество может увеличиваться до семидесяти двух (958: p.36). Во многих версиях встречаемые имена Гелло тоже отличаются. Некоторые из них имеют значения. Например, Асикия (Ἀδικία) — "кривда", Мойя (Μυιᾶ) — "му́ка", Педофниктрия (Paedopniktria) — "душительница детей", Анаплетос (Anapletos) — "неисчислимая", "Петасия" (Petasia) — "поражающая". Кроме самого имени Гелло наиболее часто встречаются такие её имена как Морра (Μοθρούς) и Абизу (Ἀβιζούς).

Во втором типе подобных историй антагонистом Гелло или другого демона выступает святой Михаил. В этой истории, куда менее разработанной сюжетно, Михаил спускается с небес, обычно на гору Синай. Он встречает демона и требует от него признаться, откуда он идёт и куда направляется. Демон отвечает, что идёт вредить, причём, в основном, новорожденным и матерям сразу после рождения, хотя набор хворей и пакостей могут варьироваться. Архангел узнаёт от демона путём угроз или прямого физического насилия список его имён, которые можно использовать на амулете, который защитит от него (959: p.104)

Для обоих типов историй очень важны упоминания имён демона. В каком-то смысле именно они и имели главный практический смысл, который очевиден и в самих историях. Имя демона используется на защитном амулете. Знание имени демона издревна считалось эффективным способом сдержать его или избежать его вредоносной деятельности. Уже в "Завещании Соломона", иудео-христианском памятнике I-V веков, Соломон прежде всего узнаёт имя демона. Как было показано выше, имена демонов — это имена значащие. В некотором смысле знание имени демона уже указывает на способ противодействия ему, так как стремящийся защититься от него уже знает с какого типа вредом ему приходится иметь дело. К слову, в "Завещании Соломона" в большом списке демонов Гелло мы не встречаем, но одно из самых её распространённых имён в византийской литературе тут присутствует. Это Абизу, которая рассказывает Соломону, что вредит по ночам роженицам и их детям (987: 58, p.30).

История поражающего детей демона и Михаила не являются христианскими по происхождению. Они изменились со временем, чтобы соответствовать новым реалиям. История, когда божество встречает демона, вышедшего из моря, и изгоняет его, выведав предварительно способ ему противостоять, встречается уже, как минимум, в III веке н.э., причём демону Антауре*, демону мигрени*, противостоит вовсе не христианский святой, а Артемида Эфесская (957: p.2-3). В остальном структура истории остаётся похожей. Этот тип принципиально не отличается от длинной истории противостояния демонам женского пола, которые поражали детей и женщин. Он был распространён на всём Ближней Востоке. В ненарративной форме заклинания известны похожие молитвы, защищающие от еврейской Лилит (957: p.4).

История, похожая на противостояние Сисинния и его братьев с Гелло, тоже отстоит от времени появления в греческой литературе (XV век) довольно далеко. Она известна на арамейской серебряной пластине и двух чашах для заклинаний демонов V-VI веков, в которой будущие святые не называются по именам, они называются "помощниками", а демон называется "сидерос", что по-гречески значит "железо" (958: p.36).

Святой Сисинний выступает победителем демона не только в вышеприведенной истории, но и появляется на защитных византийских амулетах. С одной стороны на них изображён всадник, который и есть наш святой, поражающий копьём женщину, иногда имеющую вместо ног рыбий или змеиный хвост. Иногда Сисинний изображён с хлыстом в руках, и рядом женщина со связанными за спиной руками.

Кроме этого, на амулетах появляются имена ангелов и архангелов, среди которых наиболее популярны Михаил, Гавриил, Уриэль (958: p.37). Этот тип амулетов был хорошо известен в Восточном Средиземноморье и ранее. На ранних геммах и защитных амулетах фигура всадника — это Соломон, с которым наиболее тесно среди прочих фигур древности традиция связывала власть над демонами. Но в раннесредневековый период на подобных амулетах появляются и фигуры Сисинния, самый ранний из которых хранится в Эшмолском музее в Британии (958: p.37). Одно из самых ранних известных изображений с всадником, поражающим демона, было найдено в начале XX века. Речь идет о фреске в развалинах коптского храма в Бауит, на которой святой Сисинний (его имя из-за быстрого разрушения уже не читается, но читалось при открытии), сидя на коне, поражает демона, выглядящего как женщина. Имя демона на фреске — Алабасдрия. Имя не появляется как одно из тайных имён Гелло в историях позднее, но его связывают, тем не менее, с албастами турецкого фольклора, одну из функций которых легко угадает читатель — похищать и вредить младенцам и их матерям (957: p.7).

Любопытно, что при всей очевидности связи истории про Гелло и Сисинния/Михаила имя демоницы ни разу не встречается на византийских защитных амулетах и геммах. Мы находим на них только одно из самых распространённых "тайных" имён ГеллоАбизу. Последняя, впрочем, может претендовать даже на некоторую самостоятельность образа, причём защитные амулеты от Абизу, где обычно изображался святой, хлестающий женщину со связанными руками, могли принадлежать и мужчинам, судя по именным надписям на амулетах (958: p.38).

Обе истории противостояния Сисинния/Михаила с Гелло были хорошо известны в румынских и славянских версиях. Самые древние славянские рукописи с историей Сисинния и Гелло — сербского происхождения, и датируются концом XIII — началом XIV веков (975: с.342). В румынских и славянских версиях имя Гелло заменяется на вещицу, то есть ведьму (975: с.343), что напоминает о представлениях о Гелло-ведьмах в Византии, Авещицу или Авсшицу в румынской версии, а святой Сисинний заменяется на святого Сисоя (984: с.47-48). В румынских вариантах молитв против демона обе версии, про Михаила и Сисинния, могут сосуществовать. В одной из версий Сисинний, автор молитвы, уже выступает зрителем и описывает, как был свидетелем того, как Михаил встретил демона и изгнал его. В поздних версиях Гелло или сходный тип женского демона наделяется красочными демоническими чертами. В одной из румынских молитв конца XV столетия "волосы у неё до пят, глаза словно огонь, из пасти и от всего тела исходило пламя; она шла, сильно блестя, безобразная видом" (984: с.48). В сербских вариациях истории кроме достаточно типичных горящих глаз и распущенных волос у неё появляются окровавленные или железные руки и "власы верблюжие" (975: с.343).

История собственно Гелло в славянском культурном ареале заканчивается. Имя демона, который вредит детям и матерям, смешалось с целым сонмом вредоносных женских демонов. Имена демонов стали переводиться. В русской традиции наряду с окончательно испорченными греческими именами демонов стали использоваться и явно славянские, как Трясея или Огнея (984: с.50).

Древнерусская культура восприняла и защитные амулеты и тот же тип историй из Византии, но они стали пониматься как достаточно общие амулеты от "женских" болезней, от лихорадок или болезней под общим названием "трясавицы". Традиция заговоров и амулетов, известных в западной литературе как истера-амулеты, а в русской историографии как амулеты-змеевики, неоднократно изучалась в связи с византийской народно-христианскими охранительными практиками, которые включали заклинания, заговоры и охранительные амулеты (974: с.12-28), но рассказ о них не даст практически никакого материала о самой Гелло. Наиболее интересующий нас в контексте Гелло тип амулетов, где изображался святой Сисинний, в древнерусской культуре практически неизвестен. Можно сказать, что славянская культура впитала сам тип историй про Гелло, как и способ защиты от неё, но имя демоницы оказалось утерянным. Оно оказалось размытым среди легиона прочих вредоносных женских демонов.

В популярной культуре

В популярной культуре Гелло очень мало известна. Несколько похожее и родственное Гелло существо появляется в 18 эпзоде I сезона сериала "Сверхъестественное" под именем Штрига, однако оно не охотится исключительно за младенцами и является существом мужского пола.

В бестиарии настольной ролевой игры Pathfinder, вышедшей в 2009 году, Гелло, наконец, появляются под своим именем, а описание их более или менее напоминает традиционное. В частности, в бестиарии игры сказано:

Gylous particularly loathe children. It’s said that the persistent cry of a babe can sometimes cause these fiends to abandon their illusions and viciously attack. As greater devils, gylous can command many lesser devils, yet harbor an exclusive favoritism for erinyes. A gylou weighs 160 pounds and stands stiffly at 5-1/2 feet — though many wear their head-sprouting tentacles in tall, elaborate coiffures.

Pathfinder: role-playing game. Bestiary 2 (988: p.86)

В особенности гилу ненавидят детей. Говорят, что непрекращающийся крик младенца порой может заставить этих тварей покинуть призрачные места своего обитания и яростно атаковать. Как дьяволы высшего ранга, они могут командовать низшими демонами, однако особенно благоволят они эриниям. Гилу весит 160 фунтов* и возвышается на высоту пяти с половиной футов*. Впрочем, некоторые из них укладывают щупальца, растущие из головы, в сложные, высокие причёски.

Pathfinder: role-playing game. Бестиарий 2 (988: p.86)

Заключение

В самом узком смысле Гелло — это демон, следствием активности которого были ранние детские смерти и осложнения после родов у женщин. В этом смысле Гелло очень типична. Учитывая риск родов для здоровья женщины и высокую детскую смертность в рассмотренные периоды, вся эта область виделась зоной повышенной опасности и уязвимости в жизни человека. Схожих существ, охотящихся, по народным представлениям, за младенцами и кровью рожениц, можно встретить в далёких от Средиземноморья областях. Например, такова пенаннгаллан в малайском фольклоре. Типичны и представления о том, что демоны, подобные Гелло, могут быть просто демоническими ипостасями ведьмы. В истории про Сисинния и Гелло двенадцатое с половиной имя демоницы — стригла, что напоминает стриг римской мифологии, а затем и балканского фольклора, то есть ведьм, которые часто в обличье сов выпивают из младенцев кровь. Представления об ведьме-оборотне, которая охотится за младенцами и роженицами, очень распространены. Так может вести себя и филиппинская асванг, и португальская брукса.

Интересна связь Гелло с водой. Гелло, когда мы застаём её под своим именем, почти всегда или выходит из моря, или пытается скрыться в море, как в истории про Сисинния, который ловит Гелло на берегу. Эта черта оказалась поразительно живучей. В самой первой записи этой статьи, в сообщении Джеймса Теодора Бента, демон "Гиалу" тоже выходит из моря. Исследователи даже отмечали, что к концу XIX века на Кикладских островах сама Гелло стала восприниматься существом вроде нереиды, но тем не менее сохранившую свои грозные черты и любовь к новорожденным детям (939: p.147-148, 176-177). В 1966 году А.А.Барб высказал довольно убедительное предположение, что водное происхождение подобных Гелло демонов происходит из Междуречья и, в конце концов, сводится к существам, вышедшим из первозданного океана, хаоса, бездны, которая воспринималась и буквально как вся водная стихия, и как потусторонний и загробный мир. Это и шумерский Абзу, вавилонская Тиамат, которую потом убил Мардук, создав из её тела упорядоченный мир. Именно бог Мардук появляется как божественный исцелитель в многочисленных заклинаниях, сохранённых на глиняных табличках библиотеки Ашшурбанипала (VII век до н.э.). Эти заклинания местами поразительно напоминают те, которые использовались затем в греческих и византийских формулах (957: p.5-6), хотя само имя божественного защитника менялось в соответствии с местными представлениями: в древнегреческой культуре это часто были Геракл и Персей, в византийской, как и вообще в христианской — различные святые (957: p.6). И свзяь с водой множества из этих демонов наследует их первичную связь с океаном, как местом, откуда выходит всё, что связано с потусторонним миром.

ИсточникиКрыніцыŹródłaДжерелаSources
Онлайн источникиАнлайн крыніцыŹródła internetoweОнлайн джерелаOnline sources
Статус статьиСтатус артыкулаStatus artykułuСтатус статтіArticle status
Бестия (готовая по всем аспектам статья)
Подготовка статьиПадрыхтоўка артыкулаPrzygotowanie artykułuПідготовка статтіArticle by
Ваша оценка: Нет. Рейтинг: 10 (Всего голосов: 4)
Адрес статьи в интернетеАдрас артыкулу ў інтэрнэцеAdres artykułu w internecieАдрес статті в інтернетіURL of article: //bestiary.us/gello
Культурно-географическая классификация существ: Культурна-геаграфічная класіфікацыя істот: Kulturalno-geograficzna klasyfikacja istot: Культурно-географічна класифікація істот: Cultural and geographical classification of creatures:
Ареал обитания: Арэал рассялення: Areał zamieszkiwania: Ареал проживання: Habitat area:
Псевдо-биологическая классификация существ: Псеўда-біялагічная класіфікацыя істот: Pseudo-biologiczna klasyfikacja istot: Псевдо-біологічна класифікація істот: Pseudo-biological classification of creatures:
Физиологическая классификация: Фізіялагічная класіфікацыя: Fizjologiczna klasyfikacja: Фізіологічна класифікація: Physiological classification:

Комментарии

korg Re: Гелло
Изображение пользователя korg.
Статус: оффлайн

Взял на себя ответственность по паспортизации персонажа чужой статьи. Классификация экспериментальная, прошу сильно не пинать )

Экстранаучная классификация

- статус — демоны
- домен — кондукты-проводники
- тип — смертоносцы
- класс — сущностные
- семейство — истер-натали
- род — ГЕЛЛО
- вид — гелло эллинская
- подвиды — гелло ведьминская, гелло демоническая

Физиология

- Человек

Среда обитания

- Море

Дополнительные способности-особенности

- Проклятья и болезни, Метаморфозы, Вредительство беременным/роженицам

Культурно-географическая

- Греческая мифология и фольклор, Славянская мифология и фольклор

Вымышленные / литературные миры

- Pathfinder, Dungeons & Dragons (D&D, AD&D), Мир "Сверхъестественного" ("Supernatural" series)

16 мая, 2017 - 09:56

Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь. Only registered users can post a new comment. Please login or register. Only registered users can post a new comment. Please login or register.

Еще? Еще!

Ламия — в античной мифологии полудева-полузмея, демоница, сосущая кровь своих жертв
Тритон — в греческой мифологии морское существо с хвостом рыбы (либо моллюска, например осьминога) вместо ног
Дракон — одно из наиболее распространенных вымышленных существ, встречающееся почти повсеместно, как правило — крылатый змей; общее название различных яшероподобных мифических существ
Демон — воплощение обобщенного представления о неопределенной потусторонней силе, злой или благостной
Ракшасы — племя злых индийских демонов, а также кошачьеголовые персонажи некоторых компьютерных игр
Сцилла — в греческой мифологии морское чудовище, упоминающееся в паре с Xарибдой
Левиафан — в преданиях Древнего Востока и в Библии гигантское морское чудовище
Суккуб — в средневековой европейской традиции демон-искуситель женского пола
Эринии — в древнегреческой мифологии богини мести, насылающие безумие на преступника
Фараонки — в славянском фольклоре полудевы-полурыбы
Пьючен — в мифологии коренного населения Чили, Перу и Аргентины вампир-оборотень в облике змеи с крыльями летучей мыши
Сийокой — согласно филиппинскому фольклору, водяной рыбочеловек исключительно мужского пола, глава и покровитель русалок-сирен и всех подводных существ
Водяной — в славянской мифологии злой дух, воплощение стихий воды как отрицательного и опасного начала
Вий — воспетый Гоголем персонаж восточнославянского фольклора, чей смертоносный взгляд скрыт под огромными веками
Порескоро — по поверьям цыган демоническая птица с торчащими из туловища кошачьими и собачьими головами и змеиным хвостом
Леший — в славянской мифологии дух леса
Ундина — в средневековых поверьях дух воды, прекрасная женщина, заманивающая путников в воду
Пазузу — в аккадской мифологии злой демон о четырех крылах
Ихтиокентавры — существа с человеческим торсом, передними ногами коня или льва и рыбьим хвостом
Гуль — арабский демон, джинн низшего ранга, ставший подвидом кладбищенского упыря