Гундыр. Коми народная сказка

Гундыр

Коми народная сказка

Когда-то правил лесной стороной старый царь. У него было три сына: Федор-царевич, Василий-царевич и меньшой, хитроумный Иван-царевич. Братья завидовали уму и силе Ивана, наговаривали на него отцу. Вот старый царь и невзлюбил Ивана, да зато всем сердцем привязался к старшим сыновьям.

Иван об этом не очень тужил, он целыми днями, бывало, пропадал на охоте. Однажды он встретил в лесу девушку-красавицу, полюбил ее и хотел свадьбу сыграть. Да случилась беда: чудовище, шестиголовый Гундыр, неведомо куда унесло невесту. Говорит Иван отцу:

— Позволь мне пойти по белому свету. Я спасу нашу землю от чудовища и освобожу невесту.

Отец позволил. Старшие братья, которым давно хотелось странствовать, тоже выпросили у отца разрешение отправиться в дорогу.

— Ладно, — говорит отец.— Теперь вы уже взрослые, можно вас отпустить.

Ну, вот они и отправились в путь. Идут царевичи, может, день, может, два. Пришли к густому, как щетина, лесу, нигде нет прохода. Только у леса избушка стоит, там кузнец живет. Зашли братья в избу, стали спрашивать у кузнеца:

— Как пройти через лес? Где тут тропинка?

А кузнец в ответ:

— Какие там тропинки! Здесь частый ельник, на пятьдесят верст темный лес.

Подумал-подумал Иван и говорит:

— А мы вырубим лес и пройдем, только ты, кузнец, скуй нам топор.

— Топор у меня есть, острый-преострый, да только один, возьмите его, коль надо! — отвечал кузнец.

Переночевали братья у кузнеца, назавтра пошел Федор прорубать просеку. Рубил, до самого вечера рубил, а вырубил лес на полторы версты. Услыхали об этом братья и затужили: так, мол, рубить нам придется месяц.

Назавтра пошел рубить просеку Василий-царевич. А вечером, когда вернулся, братья спрашивают:

— Ну, сколько прошел?

— Версты две с половиной.

— Видно, долго придется здесь нам прожить.

На следующий день вышел рубить просеку Иван, с обоюдоострым топором. Нарочно попросил он кузнеца сковать такой. Махал да махал, махал да махал топором, пока весь оставшийся ельник не срубил. Потом еще шагов двадцать прошел вперед. Увидел — вдали что-то вроде большой копны виднеется, пустил Иван стрелу в копну и вернулся к доброму кузнецу.

— Ну, много ли срубил деревьев, Иван? — спрашивают братья.

— А я, — отвечает, — дорогу проложил. Прошел я больше пятидесяти верст и увидел какую-то копну. Завтра пойдем туда и все узнаем.

Назавтра проснулись братья и говорят кузнецу:

— Прощай, хозяин, на обратном пути мы тебе чистым золотом заплатим.

Пошли братья дальше. Шли, шли по просеке, добрались до копны. А это, оказывается, дом. Вчерашняя стрела Ивана в стену вонзилась, так и торчит. Вошли братья в избу, что им нужно, то и есть на столах: похлебка, каша, яичница, вино, пиво. Сели обедать, Иван и говорит:

— Ой, Федор да Василий, много не ешьте, не пейте, здесь есть еще неведомый жилец. Придёт он, наверно, ночью. Сытый да пьяный крепко спит, а нам надо караулить.

Братья не послушались, ели и пили, сколько могли, досыта. Встали братья из-за стола и говорят:

— Тебе, Федор, сегодня караулить.

Федор надел тулуп, обошел вокруг дома, потом лег под крыльцом и спьяна заснул.

Немного погодя вышел Иван. Видит, брат спит под крыльцом.

— Ну, — говорит, — караульщик тоже! Сразу и захрапел.

Стал Иван караулить. В полночь, слышит, кто-то едет-гремит на телеге: это на тройке примчался трехглавый Гундыр. Тело у него, как у медведя, а из трех голов дым валит.

— Иван-царевич в мою усадьбу пришел, принес своей крови ложку и мяса плошку, мне раз проглотить.

— Не прицеливайся сразу высоко. Давай бороться будем! — отвечает Иван.

— Давай дунь, да так, чтоб стало железное гумно в три версты длиной и в три версты шириной.

— А сначала, — молвит Иван, — ты сам дунь, у тебя три души, да все поганые, а у меня одна, да чистая.

Дунул трехглавый Гундыр, и стало железное гумно в три версты длиной и в три версты шириной. Начали они биться. Бились, бились. Изловчился Иван и отрубил саблей все три головы Гундыра, бросил в сарай, а лошадей привязал на конюшне к кормушке с пшеницей. Потом вернулся в избу и лег спать.

Утром братья спрашивают Федора:

— Как караулил, видел кого-нибудь?

— Кто же придет сюда? Никто не приходил, — говорит Федор.

Братья опять стали есть и пить. Иван и говорит:

— Ой, Федор да Василий, много не ешьте, не пейте. Чую, сюда еще жилец заявится. А у сытого и пьяного крепкий сон.

Федор и Василий опять не послушались, ели-пили, сколько могли, потом и вечер наступил.

— Сегодня тебе, Василий, караулить.

Василий надел тулуп, обошел дом, лег под крыльцом и заснул. Немного погодя выглянул Иван. Видит: брат заснул под крыльцом.

— Ну и караульщик! Уже спит!

Осмотрел Иван лес, обошел вокруг дома, слышит, кто-то неподалеку гремит-едет. И, впрямь, на шестерке лошадей подъехал шестиглавый Гундыр. Тело у него, как у медведя, а из шести пастей дым валит.

— Ты, — говорит, — Иван-царевич, на мое хозяйство заришься. Брата моего убил. Ну-ка, садись мне на язык, я проглочу тебя.

— Не прицеливайся сразу высоко, давай поборемся сначала, — говорит Иван.

— Дунь, да так, чтоб стало здесь железное гумно шесть верст длиной и шесть верст шириной.

Засмеялся Иван:

— Сам дунь. У тебя шесть душ, да все поганые, у меня одна, да чистая.

Дунул шестиглавый Гундыр, легло железное гумно шесть верст длиной и шесть верст шириной.

Стали бороться Гундыр с Иваном. Боролись, боролись, Иван опять саблей махнул, и полетели все шесть голов Гундыра повыше земли, пониже облака. Подхватил Иван головы, бросил их под сарай, а шестерку коней привязал к кормушке с пшеницей. Теперь уже девять лошадей стало у Ивана и девять голов собралось.

Иван вернулся в избу.

Наступило утро, Василий приходит.

— Ну, что, — спрашивают братья, — как караулил, видел кого-нибудь?

— Никто не приходил, ни души не видел! — отвечает Василий.

Принялись братья обедать. Иван говорит:

— Смотри, Федор, гляди, Василий, здесь есть еще жилец, Он ночью заявится в избу. Вы много не ешьте, не пейте. У сытого и пьяного непробудный сон.

Братья опять не послушались Ивана, ели и пили, сколько влезет. Вечером Иван стал выходить караулить и еще раз сказал братьям:

— Смотрите, крепко не засыпайте.

— Ладно, — говорят братья, а сами, как только Иван вышел, сразу заснули. Иван все ходит вокруг дома, слушает, не подойдет ли кто. Бродил, бродил он по двору, услышал, будто бы кто-то гремит-едет. Посмотрел Иван и увидел — на девяти лошадях прискакал девятиголовый Гундыр. Из его девяти пастей летит огонь и дым, тело железной чешуей покрыто, за плечами крылья.

— Ты, — говорит, — Иван-царевич, пришел в мое хозяйство и барствуешь, моих двух братьев убил. Может, меня хочешь убить? Ну-ка, прыгай на язык, я проглочу тебя.

— Не прицеливайся сразу высоко, — говорит Иван, — давай бороться.

Отвечает Гундыр:

— Давай, только дунь, пусть ляжет железное гумно девять верст длиной и девять верст шириной.

— Сам, — говорит Иван, — сначала дунь. У тебя девять душ, да все поганые, а у меня одна душа да чистая.

Дунул девятиголовый Гундыр — легло железное гумно девять верст длиной, девять верст шириной. А чудовище спросило:

— Говори, Иван-царевич, как будем бороться.

— А вот, — отвечает Иван, — я пойду на правый конец гумна, ты — на левый, а потом пойдем друг другу навстречу. Который из нас упадет при встрече, тот и будет убит.

— Ну, ладно.

Пошли они навстречу друг другу, да один мимо другого так и прошли.

— Где ты, Иван, прошел? — спрашивает Гундыр у Ивана.

— Под твоей правой рукой, — отвечает царевич.

Второй раз встали они на концы гумма, спять отправились друг другу навстречу и опять не столкнулись.

— Теперь ты где прошел? — спрашивает Гундыр.

— Теперь под твоей левой рукой.

— Ну, ладно, толку из этого у нас не выйдет. Давай врукопашную биться.

Ну и боролись же, — смотреть страшно! Вот девятиглавый Гундыр стал одолевать Ивана. Иван-царевич просит чудовище:

— Погоди, постой, — я разуюсь, сапоги брошу в сторону, чтоб они тебе, поганому, не достались.

Разулся Иван, правый сапог швырнул в дом. И сразу крыша целиком с избы слетела. Но братья-царевичи так крепко заснули, что и не шевельнулись. Потом опять принялись биться Иван и Гундыр, и опять чудовище начало одолевать Ивана-царевича. За руки его хватает. Не дает саблю вынуть.

— Погоди, — просит царевич, — дай-ка я левый сапог сниму, брошу в сторону, чтоб тебе, поганому, не достался.

Разулся Иван и так швырнул левый сапог, что одна стена избы с потолка до пола слетела. Думал Иван братьев разбудить. Да куда там! Крепко спят царевичи, не просыпаются. Опять стали биться Иван и чудовище.

Боролись, боролись, И опять Гундыр одолевает Ивана.

— Погоди, — говорит Иван. — Дай-ка я саблю брошу, чтобы тебе, поганому, не досталась. А ты наклонись и отойди немного в сторону, чтоб сабля на лету тебя не задела.

— Нет, — говорит Гундыр, — этого мне нельзя сделать.

— Ну, коли, нельзя, так нельзя. А ты хоть свои девять голов немножко наклони.

Гундыр наклонил свои девять голов, железная чешуя сдвинулась, приоткрылось на шее голое тело. Ивану только это и нужно было. Свистнула сабля, ударила по шее Гундыра, все девять голов с плеч покатились. И крикнули отрубленные головы:

— Ты, Иван, еще раз рубани.

— Хватит, — говорит Иван, — на нашей земле только раз полагается.

Иван взял головы Гундыра и бросил в сарай, А девять лошадей привязал к кормушке, полной отборным зерном. Теперь у него уже восемнадцать коней и восемнадцать голов.

Вернулся Иван в избу. Одного брата пнул, другого толкнул, насилу растолкал, братья встали. А как встали, и глаза у них на лоб полезли. Смотрят — нет на избе крыши, нет стены от пола до потолка. Взял Иван братьев за руки, повел их в сарай и показал им коней и головы и рассказал, что с ним приключилось за это время.

Собрались братья сено косить и пошли запрягать лошадей. Федор запряг тройку, Василий — шестерку, Иван — девять коней. Нагрузили возы сеном. Иван говорит братьям:

— Я три ночи не спал, лягу на сене, посплю, а вы последите, чтобы мои лошади не отстали.

— Ну, ладно.

Иван зарылся в сено и заснул. А братья зашепталась:

— Давай Ивана убьем. Тогда девять коней нашими будут. И не станет хвастаться Иван, что Гундыров он убил, пока мы спали, и не только девять коней, честь-слава будет нашей. А Василий-царевич говорит:

— Зачем убивать Ивана. Давай-ка ему ноги отрежем и хватит.

Так и сделали братья. Девять коней себе взяли, а Ивана самого сбросили с телеги. А он после трех бессонных ночей так крепко спал, что ничего не слышал. Братья ему ноги отрубили и ускакали. Проснулся Иван, бормочет:

— Ах, ты, вот беда, ногу отсидел. И братьев нет, ни телеги, ни лошадей не видно.

Но увидел: ноги отрублены, и заплакал.

Потом вытер слезы, взял валявшиеся поблизости ноги и пополз к реке.

— Эх, — говорит, — была бы лодка, или хотя бы плот, даже бревно, чтобы мог я поплыть по волнам.

Смотрит, и впрямь: плывет по реке бревно. И не просто плывет, а к нему приближается.

Сел Иван на бревно и поплыл куда глаза глядят. Плыл он день и два, и три. Глядь, вдали избушка виднеется, А на чердаке у открытого окна стоит красавица, косы по ветру вьются, блестят, будто солнечные лучи. Узнала она Ивана-царевича, принялась ему платком махать.

— Я, — кричит, — тебя и безногого люблю!

Тогда Иван-царевич приказал бревну:

— К красавице плыви, мое бревно!

Только проговорил Иван эти слова, бревно повернуло и остановилось возле самого окошка. Слез он с бревна и стал карабкаться-ползти к избушке. Вдруг оттуда выскочила не девушка, а ведьма. Глянула на Ивана да как закричит:

— Что тебе надо? Это ты убил моего мужа и двух братьев? Ну, берегись!

Понял Иван, что перед ним Ёма, вдова девятиголового Гундыра. А ведьма схватила бедного Ивана-царевича и давай бить. Иван-царевич как может обороняется. Била, била, устала. Потом говорит:

— Ладно, давай отдохнем.

Ёма пошла вниз, чтоб томва-ловва* выпить, что силу придает. А с чердака девушка стала кричать Ивану:

— Иван-царевич, Ёма томва-ловва, молодильной воды выпить хочет. Когда она второй раз пойдет отдыхать, я тебе вынесу томва-ловва, ты свои ноги обратно приклеишь.

Вернулась Ёма, и опять стали они биться. Царевича Ёма так и треплет! Туго ему стало.

— Давай же, — говорит он, — отдохнем.

Согласилась ведьма, пошла отдыхать. А в это время девушка спустила Ивану-царевичу кувшин с чердака, и он напился досыта томва-ловва, омыл этой водой свои ноги, они опять приросли и крепче прежнего стали. Допил Иван томва-ловва и стали биться с ведьмой. Схватил Иван-царевич Ёму за косу и давай прутом стегать. Уже побеждать стал ее. Да тут Ёма взмолилась:

— Отдохнем еще час, я схожу еще попью!

И она пошла в подвал. А девушка кричит сверху с чердака:

— Я дам тебе железный крюк. Если полезет Ёма ко мне на чердак, зацепи крюком сарафан, сдерни ее вниз, и помешай ведьме убить меня.

А Ёма в подвале увидала, что бочонок опустел, живая вода исчезла. Рассердилась ведьма на девушку, поняла, что она воду взяла,

— Как ты смела дать Ивану живую воду! А?— взвизгнула Ёма и бросилась, будто кошка, на стенку. А Иван схватил железный крюк, изловчился, зацепил крюком Ёмин сарафан, сдернул ведьму вниз и бросил в речной омут. Там Ёме и конец пришел. В это время застучали лошадиные подковы. Побежала девушка, заперла конюшню. Боялась, что конь колдуньи их растопчет... Вышла красавица к Ивану и рассказала царевичу, как хотел взять ее в жены шестиголовый Гундыр, да она не согласилась. И держали ее Гундыры здесь взаперти на чердаке.

— Ты моя невеста, — сказал Иван, — поедем к моим родителям.

Иван-царевич и девушка положили в лодку меха, золото и добро Гундыров, поплыли на родину Ивана-царевича.

Плыли, плыли, к кузнецу приплыли.

— Ну, — говорит Иван, — что заплатили мои братья?

— Они, — изумился кузнец, — и не заходили.

— Возьми тогда это золото, — сказал Иван и подал ему целую горсть золотых монет.

Сел царевич с невестой в лодку, дальше поплыл. Плывет царевич и неведомо ему, что братья рассказали отцу о его гибели.

— Мы, отец, целый табун коней добыли и Гундыров убили, — хвастались царевичи.

Царь очень любил Федора и Василия, а об Иване не тужил.

Весь дворец всполошился, когда вернулся Иван-царевич. Вошел Иван и говорит отцу-царю:

— Здравствуй, отец, царь-государь!

Отец удивился:

— Мы тебя уже оплакали, а ты, оказывается, жив!

— Я не помирал и не помру. Я до ста лет буду жить и завтра хочу свадьбу справить.

Рассказал Иван-царевич все как было, как ездил, как братья отрубили ему ноги и бросили его в лесу.

Царь выслушал рассказ Ивана-царевича, приказал написать указ. В указе говорилось:

— Приказываю Федору чистить хлев, Василию подметать под окнами двор, а Ивана поставить царем.


Гундыр — в мифологии коми традиционный образ чудовищного многоголового великана, сблизившийся под влиянием русского фольклора с образом Змея Горыныча

Ёма — один из наиболее популярных мифологических и фольклорных образов коми, аналогичный русской Бабе Яге


Культурно-географическая классификация существ: Культурна-геаграфічная класіфікацыя істот: Kulturalno-geograficzna klasyfikacja istot: Культурно-географічна класифікація істот: Cultural and geographical classification of creatures:

Comments

Отправить комментарий

The content of this field is kept private and will not be shown publicly.
CAPTCHA
Пожалуйста, введите слова, показанные на картинке ниже. Это необходимо для того, чтобы выяснить, являетесь ли Вы человеком или представляете из себя спам-бота. Спасибо.
3 + 1 =
Решите эту простую математическую задачу и введите результат. То есть для 1+3, введите 4.

Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь. Only registered users can post a new comment. Please login or register. Only registered users can post a new comment. Please login or register.