Кабачная кикимора. Русская сказка

Кабачная кикимора

Русская сказка

В одной дистанции стоял кабак на юру* близ оврага, и овраг-то обсыпался, так что кабак чуть лепился на овраге. В этом селе были большие базары по понедельника и пятницам, и шла в кабаке большая торговля вином, но ни один целовальник не мог долго усидеть в кабаке: постоянно проторговывался и разорялся. То находили у них недочёт в деньгах, а главное дело – большую усушку вина и рассыропку*, так что в откупной конторе все этому дивились, что все целовальники рассказывали, как ровно в двенадцать часов кто-то у них вино цедит; и когда зажигали свечку, то видели карбыша*, который бёг от бочки и скрывался под полом. в нору. Откуп кому ни предлагал сымать кабак, все отказывались. Даже даром предлагал кабак, без всякого залога, но никто не сымал. Предложили одному пьянице и моту, и несколько раз оштрафованному и пойманному на приёме краденных вещей. Он был в крайности, потому что промотался: не имел себе пристанища и ходил из кабака в кабак, а был человек семейный, очень неглупый и отчаянная голова. Он согласился взять кабак, хотя и слышал много страшных рассказов о нём. Кабак стоял заброшен. В первую ночь, когда он поселился в нём, он приготовил сальную свечку, спичек, положил топор на стойку, выпил полштоф вина и лёг спать. «Ну», говорит, — «теперь хоть сам чёрт приходи — никого не боюсь!» Спустя короткое время, он услыхал, что кто-то вино из разливной бочки цедит. Он быстро зажёг свечку, взял топор, осмотрелся, подошёл к бочке, осмотрел её, видит, что она не повреждена: печати все на ней целы, а кран заметно полуотворен. Постукал он топором в бочку и по звуку определил, что будто вина меньше; сорвал печати, накинул мерник, видит. что трёх с лишком вёдер нет. Он удивился и выругался, как ему хотелось. «Чёрт что ли отлил! Покорись мне! Ведь я чертей то не боюсь: до чёртиков-то я десять раз напивался. Не привыкать стать мне вашего брата видеть!» Тут он услыхал под полом треск: стала поворачиваться половица, и стало из-под пола вырастать странного вида дерево. Всё растёт и растёт, распространяются сучья, ветви и листы, закрывают почти весь кабак и склоняются над его головой! Целовальник, собравши что есть силы, взмахнул топором рубит дерево и говорит: «Ну, так, брат, вот как по-нашему! Я тебе удружу!» В эту минуту топор его как будто во что воткнулся; он не может его сдвинуть и чувствует, что какая-то могучая рука удерживает топор. Целовальник не струсил. «Пусти», говорит, — меня! Я знаю, что ты чёрт. Пусти! Я всё-таки буду рубить!» В это время слышит над своей головой тихий и кроткий голос:

— «Послушай, любезный, меня: не руби ты дерево! Это — я».

— «Да кто ты?»

— «Я тебе скажу. Ты со мной уживёшься, мы будем с тобой друзьями, и ты будешь счастлив»

— «Да кто ты? Говори скорей! Пусти топор. я хочу выпить!»

— «Ну, брат. поднеси и мне»

— «Да как я тебе поднесу, когда я тебя не вижу?»

— «Ты меня никогда и не увидишь, только когда с тобой прощаться буду, может покажусь»

— «Ну, пусти же топор!»

Целовальник почувствовал, что кто-то топор пустил; зашёл за стойку, взял штоф вина и хотел из него наливать, — голос ему и говорит:

— «Послушай, любезный, ты много теперь не пей. Для нас довольно и полуштофа. Вон возьми вон этот, у которого донышко-то проверчено, в том, брат, вино-то хорошее, ещё не испорчено».

— «Да как ты это узнал? я принимал: все полштофы были целы….»

— «А ты ходил отпускать вино-то мужику-то, тебе нарочно дистаночный его и подменил, чтобы узнать наперёд, будешь ли ты здесь мошенничать».

Целовальник взял этот полштоф, посмотрел перед свечкой на его дно и увидал, что действительно на дней проверчена дыра (чтобы можно отлить и впустить туда, а после воском залепить).

— «Ну, чёртова образина, теперь я верю, тебе что ты чёрт»

— «А ты не ругайся! Мы с тобой будем друзьями. Ты угости лучше».

Целовальник налил два стакана, взял свой и выпил, сам скосился и смотрит на другой, и видит: стакан поднялся сам собой и так в воздух испрокинулся, как будто кто его пил, и так сухо. что капли не осталось, только кто-то крякнул.

— «Ну, брат, спасибо за угощение!»

— «Спасибо-то спасибо, а ты мне расскажи кто ты»

— «Я, брат, тебе расскажу. слушай! Я — сын богатых родителей, сын купеческий и проклятый ещё в утробе матери, и вот теперь скитаюсь по свету около тридцати лет и не нахожу себе пристанища. Отец меня проклял ни с того ни с сего, а мать поклялась своей утробой в нечестивом деле (они душу человеческую сгубили: отравили своего родного брата, чтобы воспользоваться его богатством). так вот я кто такой! Теперь дальше слушай. Ты каждый день в двенадцать часов дня и ночи ставь в чело за заслонку по стакану вина и пресную, на меду лепёшку. Этим я буду кормиться, а ты себе торгуй. Не бойся ни поверенных, ни подсыльных: я тебе буду о них говорить; за десять вёрст ты будешь знать кто едет, и кого подослали, чтобы тебя поймать за разлив вина; а теперь ложись и спи! Только, брат, образов не заводи и молебнов не служи, и как я отсюда уйду через год, так и ты выходи, а то худо будет тебе. Слышал?»

— «Слышал».

— «Так и поступай!»

Целовальник выпил ещё вина и лёг. Посмотрел на дерево: оно стало меньше, всё ниже и ниже, скрылось под полом, и половица опять легла на своё место. как ни в чём не бывало. Целовальник затушил свечу и заснул.

На другой день был базар. Он поутру встал рано и увидал, что у него открылась хорошая торговля, ион, полупьяный, целый день хорошо торговал, ни в чём не обсчитался; к вечеру проверил выручку и смекнул, что торговля шла на удивленье, а что говорил ему проклятый, он всё это исполнил, и с этого дня стал целовальник торговать так хорошо, что все его товарищи стали ему завидовать. Он никогда не попадался ни под какой штраф, несмотря на то, что постоянно продавал вино рассыропленное, и заблаговременно знал, кто из дистаночных или поверенных придёт к нему его ревизовать. Удивлялись его аккуратности, его ловкости, его честности и больше всего тому, что целовальник хотя пил вино, но пьян не напивался. Прошёл год. Наступила полночь. Целовальник по обыкновению спал на стойке и проснулся. Слышит вдруг голос:

— «Ну, прощай, брат! Я ухожу. Ты завтра же откажись от кабака и прекрати торговлю!»

— «Ну что ж, покажись мне!»

— «Возьми ведро воды и смотри в него!»

Целовальник взял ведро воды, а в другую руку свечку, и стал на воду смотреть. Он увидал в ведре своё лицо и с левого плеча – другое лицо – красивого человека, средних лет, чернобрового, черноглазого, а в щеках как будто розовые листочки вырезаны.

— «Видишь ли?»

— «Вижу. Какой ты красавец!»

В это время кто-то вздохнул и раздался голос:

— «Не родись ни хорош, ни пригож, а родись счастлив».

Всё пропало. В печной трубе раздался страшный вопль и плач. Целовальник всё-таки не послушался и на другой день торговал по случаю базарного дня, и хотел ещё зашибить копейку, несмотря на то, что в течение года нажил мошенничеством и приёмом краденых вещей до двух с лишком тысяч. В этот же день дистаночным был оштрафован на двести пятьдесят рублей, сдал должность и навечно отказался от торговли вином; перестал пить, купил себе постоялый двор и сделался набожным человеком (961: с.233-236; записано и сообщено М.И.Извощиковым).


Кикимора — в славянской мифологии злобный женский дух дома

Черти — в славянском фольклоре злые духи


Культурно-географическая классификация существ: Культурна-геаграфічная класіфікацыя істот: Kulturalno-geograficzna klasyfikacja istot: Культурно-географічна класифікація істот: Cultural and geographical classification of creatures:

Comments

Отправить комментарий

The content of this field is kept private and will not be shown publicly.
CAPTCHA
Пожалуйста, введите слова, показанные на картинке ниже. Это необходимо для того, чтобы выяснить, являетесь ли Вы человеком или представляете из себя спам-бота. Спасибо.
4 + 9 =
Решите эту простую математическую задачу и введите результат. То есть для 1+3, введите 4.

Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь. Only registered users can post a new comment. Please login or register. Only registered users can post a new comment. Please login or register.