В легендах о короле Артуре зверь рыкающий — фантастическая химера с головой змеи (нередко изображается с «капюшоном» кобры), с телом леопарда, ногами оленя, бедрами и хвостом льва, неоднократно появляющаяся в средневековых романах как желанный трофей многих рыцарей и получившая свое название благодаря доносившемуся из ее утробы оглушительному рёву, который был подобен лаю идущей по следу своры гончих:

И такой из брюха у зверя слышался рык, будто лают разом тридцать пар гончих псов, но, покуда пил он, шума у него в брюхе не было. Наконец с громогласным рыком удалился зверь, а король глядел ему вслед, и показалось ему все это весьма удивительно.

Томас Мэлори «Смерть Артура», XV век (1640: с.38)

Отсюда и название зверя: по-английски «questing^*» означает «лай псов на охоте». За Зверем Рыкающим гонялась масса рыцарей Круглого Стола, многие приносили рыцарский обет поймать или убить бестию:

А тем временем ехал мимо сэр Паломид, добрый рыцарь. Он преследовал Зверя Рыкающего, что с виду был головой — как змей, телом — как леопард, лядвеями — как лев и голенями — как олень. А из чрева у него исходил рев, точно сорок псов гончих заключены были в нем, и этот рев исходил от него, где бы зверь ни очутился. За этим зверем сэр Паломид гонялся всю жизнь, ибо таков был назначенный ему рыцарский подвиг.

Книга о сэре Тристраме Лионском. IX, XII (1640: с.319)

Впервые зверь рыкающий упоминается в анонимном романе «Перлесваус» (также известном как «Высокая история о Святом Граале»), написанном на старофранцузском языке в начале XIII века. И, что примечательно, здесь зверь еще не выглядит столь ужасающе — это все лишь беременная самка, которая имеет вид белый и пушистый, а шум в ее животе — лай вырывающихся из утробы детенышей:

Белая, как снег, больше зайца, но меньше лисицы. Она вышла на поляну, испуганная, ибо в её утробе слышался шум от двенадцати щенков, лаявших, как охотничья свора. Персеваль, опершись на копьё, смотрел с великой жалостью: столь кроток был её облик, столь велика её красота, а полные слез глаза сияли, как изумруды. Но щенки вновь и вновь рвали её изнутри, и она металась, не находя покоя.

На глазах рыцаря она рожает уродливых псов, которые выходя на свет, разрывают мать, и таким образом, как объясняется в романе, она символизирует жертвенность Христа, отдавшего свою жизнь за людей.

В прологе к «Истории Святого Грааля» из «Вульгаты» (Vulgate Estoire del Saint Graal)^* зверь рыкающий начинает обрастать частями различных существ:

…чем дольше я смотрел, тем меньше понимал, что это за животное. Оно было пёстрое во всём: имело голову и шею овцы — белые, как свежий снег; ноги и бёдра собаки — черные, словно уголь; грудь, холку и круп — лисий, а хвост — львиный. И так оно походило на различных зверей.

А в «Мерлине» из Пост-Вульгатного «цикла псевдо-Борона» (Post-Vulgate Suite du Merlin)^* этот образ окончательно формируется как опасное чудовище, порожденное греховной связью между братом и сестрой:

Рыцарь услышал сильный лай собак, словно тридцать или сорок гончих шли прямо к нему; он решил, что это его псы, поднял голову и увидел огромное чудовище самой странной формы, какую когда-либо видел: столь же диковинное снаружи, сколь и внутри…

У него была змеиная голова, преисполненная ядом, с глазами, что светились, словно карбункулы, с пастью, изрыгающей пламя, с ушами, стоящими прямо, как у борзой, а тело и хвост — как у льва. На холке и на крупе сияли крылья, словно столбы солнечного света, а ноги, окрашенные во все цвета мира, оканчивались копытами, подобно оленьим. Взгляд его глаз был подобен факелам, а зубы превосходили размером клыки вепря.

В «Романе о Тристане и Изольде» ко всему этому еще добавилось, что существо имело «шею зверя, называемого douce на языке Паламеда». Отчего считается, что рыкающий зверь возник из-за ошибки перевода арабского слова zaraffa, воспринятого как zurafa — «кроткий, грациозный», и оттого переведенного французским словом douce — «нежный». Поэтому исследователи артуровских циклов усматривают в этом образе отражение геральдического камелопардуса (Camelopardalis, то есть «полуверблюда, полулеопарда»), под именем которого в средневековых бестиариях скрывался жираф, настолько же невиданный по тем временам заморский зверь, как, например, грифон или мантикора.

В своем бестиарии Сапковский иронично замечает, что зверь рыкающий не совершил никакого вреда:

В «Смерти Артура», вопреки священным законам конструирования фабулы, Мэлори отнюдь не делает из бестии отрицательного персонажа, ни одним словом не обвиняет ее ни в чем таком, что обосновало бы рыцарское ожесточение и упорство. Ведь зверь ограничивается тем, что просто бродит по лесам и орет голосом шестидесяти дворняг. И ничего больше. Ни девицы не похитит, ни села не разрушит, ни сожрет никого, да что там — даже в колодец не нагадит. Ничего. Ходит себе и лает. Так что совсем непонятно, чего ради Артур и его рыцари так взъелись на чудовище и гоняются за ним, словно маньяки.

Объяснений вроде бы может быть два: либо печатник Уильям Кэкстон потерял какие-то поясняющие дело страницы рукописи Мэлори, либо сам Мэлори умышленно таких пояснений не дал, ибо хотел посмеяться над рыцарством и рыцарскими «обетами», погонями за непонятными, бессмысленными идеалами (49: с.332).

Тем не менее в «Истории Святого Грааля» подробно расписаны многочисленные преступления рыкающего зверя, вполне оправдывающие открытую на него охоту:

Этот зверь был столь причудлив, что никто, как бы долго ни смотрел на него, не мог сказать, что он такое. Но он был столь ужасен и жесток, что опустошал всю округу: уничтожал поля пшеницы, убивал людей и скот, разрушал дома, вырывал младенцев из колыбели и давил беременных женщин, если находил их одних… Никто безоружный не в силах был противостоять зверю, ибо на его лбу было три крепких и острых рога, против которых не могла защитить никакая броня.

А Теренс Хэнбери Уайт в «Короле былом и грядущем» и вовсе утверждал, что, если за зверем этим перестают охотиться, он заболевает от недостатка внимания (2025: с.191-194).

Некоторые исследователи Артуровской легенды считают, что Зверь Рыкающий — ни больше ни меньше, как лох-несское чудовище. При этом они исходят из того, что первые упоминания о шотландском диве датированы тем же периодом, что и упоминания об Артуре. Лох-несское чудовище видел, например, и изгонял его святой Колумб Ионийский в VI веке (49: с.332).

Увидеть "ожившего" Рыкающего зверя можно в последнем эпизоде первого сезона телесериала "Мерлин", также существо подозрительно похожее на описания рыкающего зверя появляется в анимационном фильме "Ведьмак. Кошмар волка".