Прысыпуш
Прысыпушв белорусском фольклоре подменыш, созданный колдуном или русалкой из полена или вырезанной из него куклы
Прысыпушв белорусском фольклоре подменыш, созданный колдуном или русалкой из полена или вырезанной из него куклы
Прысыпушв белорусском фольклоре подменыш, созданный колдуном или русалкой из полена или вырезанной из него куклы
Прысыпушв белорусском фольклоре подменыш, созданный колдуном или русалкой из полена или вырезанной из него куклы
Прысыпушв белорусском фольклоре подменыш, созданный колдуном или русалкой из полена или вырезанной из него куклы
Присы́пушвариант русского написания названия Прысыпуша, подменыша из белорусского фольклоравариант русского написания названия Прысыпуша, подменыша из белорусского фольклоравариант русского написания названия Прысыпуша, подменыша из белорусского фольклоравариант русского написания названия Прысыпуша, подменыша из белорусского фольклоравариант русского написания названия Прысыпуша, подменыша из белорусского фольклора

В белорусском фольклоре подменыш, созданный колдуном, чёртом или русалкой из брошенного полена или вырезанной из него куклы (865: с.168) и подброшенный взамен ребенка "приспанного" матерью, то есть задавленного ею во сне.

Прысыпуш — ета падмен. Ета во, як хто рубіць дровы, ды нарубіўшы, кінець калодку там. Ну, ета ўжо іх [чарцей]. Січас здзелаюць рукі, ногі — дзяцёнка, звестна, нежывога і падложуць матцы, а яе жывенькага сабе возьмуць. Тая прашнецца — замест дзяцёнка калода; во й прысыпуш. Небеспраменна трэба калодкі рубіць, а то ўжо здзелаюць прысыпуша.

Романов Е.Р. Зап. у м.Родня Клімавіцкага п. Магілёўскай губ. (865: с.168)

Присыпушъ — ето подмѣнъ. Ето во́, якъ хто рубиць дровы, ды порубивши, кинецъ колодку тамъ. Ну, его ўжу ихъ (чертей). Сичасъ здзѣлыюць руки, ноги — дзяцёнка, звѣстно — неживого, и подложуць матцы; а яе живе́нькаго сабѣ во́зьмуць. Тая прошне́тца — замѣстъ дзяцёнка колода; во й присы́пушъ! Небеспремѣнно треба колодки рубицъ, а то ўжу здзѣлыюць присы́пуша.

Романовъ Е.Р. Белорусскій сборникъ. Вып.4 (813: с.217)

Приспанные дети, по народным поверьям, не умирают, а будучи унесенными нечистой силой, становятся русалками (1049: Т.1, с.93):

Одна баба приспала ребенка. Она, конечно, думала, что онъ умеръ, и плакала по немъ, какъ по мертвомъ, а ребенокъ-то не умеръ: его колдунья унесла, а вмѣсто ребенка чурбанъ положила.

Чурбанъ, подкинутый колдуньей, былъ очень похожъ на ребенка: только не дохнётъ и слова не скажетъ. Къ счастью прохожій, остановившійся у несчастной бабы, видѣлъ, какъ ея малютку похищала колдунья, одѣтая въ белую одежду.

Прохожій отнялъ ребенка у вѣдьмы, припряталъ его, потомъ отдалъ матери:

— Ну, не огорчайся, баба; вотъ твой ребенокъ, а надъ которымъ ты причитываешь, тотъ чурбанъ. — При этихъ словахъ прохожій бросилъ чурбанъ въ огонь, а ребенка, поданнаго прохожимъ, мать признала за своего.

"Приспанныя дѣти русалками дѣлаются, и замѣстъ ихъ
хто-та цурбанъ падкидаить" (1049: Т.1, с.93)

Удушение детей матерями во сне не было редкостью, так как в тесной и холодной крестьянской избе мать укладывала маленького ребенка к себе в кровать. Невольно убить собственного ребенка считалось величайшим грехом, еще и потому что несчастный тут же попадал во власть нечистой силы и его душа лишалась царствия небесного. Чтобы избавить свое дитя от страшной участи, мать, с согласия священника, должна была в течении трех ночей отчитывать его в церкви молитвами. А нечистая сила всячески старалась помешать ей, пугая ее страшными криками, шумом, безобразными видениями (58: с.274-275).

Лишь только наступила ночь и женщина, оставшись одна, встала на молитву, в церкви начались разные ужасы. Позади нее послышался хохот и свист, топанье, пляски, через которые временами доносился детский плач. Раздавались бесовские голоса: «Оглянись — отдам тебе ребенка». Но оглядываться нельзя. Оглянуться — значит навеки погубить и себя и ребенка. Его разорвут черти на части. Женщина выдержала искушение, и к концу первой ночи она на минуту увидела своего ребенка совершенно черным. Во вторую ночь происходило то же самое, но женщина сквозь бесовские голоса слышала голос своего ребенка: «Молись, молись!» Во вторую ночь после крика петуха ребенок показался наполовину белым. Третья ночь — самая страшная — бесы кричат и пищат детскими голосами, умоляя взять их на руки, но сквозь эти крики раздается голос ее ребенка: «Молись, молись, скоро замолишь». Как только раздался крик петуха, ребенок оказался у ног своей матери, совершенно белый, мертвый, но избавленный от страшной участи превратиться в нечистую силу (58: с.275).

Статус статьиСтатус артыкулаStatus artykułuСтатус статтіArticle status
Зверушка (вроде готовая статья, но при этом велика вероятность расширения)
Подготовка статьиПадрыхтоўка артыкулаPrzygotowanie artykułuПідготовка статтіArticle by
No votes yet
Адрес статьи в интернетеАдрас артыкулу ў інтэрнэцеAdres artykułu w internecieАдрес статті в інтернетіURL of article: //bestiary.us/prysypush
Культурно-географическая классификация существ: Культурна-геаграфічная класіфікацыя істот: Kulturalno-geograficzna klasyfikacja istot: Культурно-географічна класифікація істот: Cultural and geographical classification of creatures:
Псевдо-биологическая классификация существ: Псеўда-біялагічная класіфікацыя істот: Pseudo-biologiczna klasyfikacja istot: Псевдо-біологічна класифікація істот: Pseudo-biological classification of creatures:

Comments

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
КАПЧА
Пожалуйста, введите слова, показанные на картинке ниже. Это необходимо для того, чтобы выяснить, являетесь ли Вы человеком или представляете из себя спам-бота. Спасибо.
1 + 4 =
Решите эту простую математическую задачу и введите результат. То есть для 1+3, введите 4.

Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь. Only registered users can post a new comment. Please login or register. Only registered users can post a new comment. Please login or register.

Еще? Еще!

Русалки — в славянской мифологии духи водоемов, в которых превращаются умершие девушки, утопленницы, некрещёные дети
Кикимора — в славянской мифологии злобный женский дух дома
Блуждающие огоньки — таинственные природные явления или мифологические существа, наблюдаемые по ночам на болотах, полях и кладбищах
Доброхожий — представитель низшей белорусской и польской мифологии, сочетающий в себе качества домового, лешего и ряда других персонажей
Паляся — в фольклоре Беларуси и северо-запада России женский дух поля
Блуд — в восточно-славянском фольклоре лесной дух, который сбивает с дороги путников, заставляет их плутать по лесу, заводит в болото или чащу
Водяной — в славянской мифологии злой дух, воплощение стихий воды как отрицательного и опасного начала
Вий — воспетый Гоголем персонаж восточнославянского фольклора, чей смертоносный взгляд скрыт под огромными веками
Леший — в славянской мифологии дух леса
Кладовик — согласно славянских поверий, дух, охраняющий клады
Кикимора болотная — в славянской мифологии злобный женский дух, живущий в болотах и топях
Домовой — у славян (а также в ряде других культур) дух-хранитель дома
Анчутка — по славянской мифологии злой дух, одно из названий черта (помесь черта и утки)
Банник — по славянской мифологии дух бани, как правило, стоящей на отшибе
Волколак — в славянской мифологии оборотень, чeлoвeк, вынужденный принимать oблик вoлка
Моховик — по славянской мифологии дух мшистых болот, самый маленький из лесных духов
Дворовой — у славян дух-хранитель двора и хозяйственных построек
Летавец — по славянским поверьям дух, который слетает на землю падучей звездой и, принимая знакомый человеческий образ, вступает в связь со своими жертвами
Игоша — в русских поверьях дух мертворожденного или умершего до крещения младенца, безрукий и безногий урод
Черти — в славянском фольклоре злые духи