Скажи, Странник, скоро уже выйдет твоя книга? Говорили тебе, зря ты ее съел...
Скажи, Странник, скоро уже выйдет твоя книга? Говорили тебе, зря ты ее съел...
Чуть вечернею росою осыпается трава,
Чешет косу, моет шею чернобровая вдова.
И не сводит у окошка с неба темного очей,
И летит, свиваясь в кольца, в ярких искрах длинных змей.
И шумит, все ближе, ближе, и над вдовьиным двором,
Над соломенною крышей рассыпается огнем.
И окно тотчас затворит чернобровая вдова;
Только слышатся в светлице поцелуи да слова...
Афанасий Фет "Змей", 1847 год
Летавец — змей или нечистый дух в славянской мифологии, персонификация падающей звезды или метеора, который слетает на землю "падучей звездой" и, принимая знакомый человеческий образ (в том числе — превращаясь в умерших или отсутствующих мужей), вступает в связь со своими жертвами. Вера в летавцев распространена в Польше, Беларуси (в том числе под именем цмока), в некоторых регионах европейской части России, а также на Украине:
«Перелестникъ» — злой духъ, являющійся кому нибудь въ образѣ любимой умершей особы. Перелестникъ бываетъ видимъ большею частью молодыми людьми, тоскующими по умершихъ своихъ любовницахъ или любовникахъ. Такимъ неопытнымъ людямъ очень часто они являются, ведутъ съ ними любовный разговоръ, цѣлуются, удовлетворяютъ страсти. Но — горе такому человѣку: онъ начинаетъ сохнуть, чах-нуть и потомъ умираетъ.
Перелестникъ [Житомирский уездъ] (750: с.193)
"На Западной Украине существует поверье, что летавицы — духи, которые слетают на землю падучей звездой и принимают на себя человеческий образ, новый, прекрасный, с длинными желтыми волосами."
Е.Грушко, Ю.Медведев "Русские легенды и предания" (8: с.244)
"Я как-то говорю: «Я сроду ни летунов, ничего, никакой нечисти не видела». А у нас сзади мельница была. Сторож говорит: «Ты не видела, так иди погляди». Я пошла и вижу: летит на Вареж как пенёк, сзади искры, искры, искры... Летун летал-летал да рассыпался над трубой".
Владимирская губерния (48: с.280)
"Летуны будто бы являются к тоскующим об умерших или о находящихся в отлучке, принимая вид и тех, и других. Летучие неодинаковой величины, бывают с гуся и менее; полет их медленный и подобен колыханию, цветом они красные, подобно раскаленному углю; над тем местом, куда они летают, рассыпаются яркими звездами, а потому иначе называются рассыпучими".
А.М. "О предрассудках в Нижегородской губернии", 1859 (48: с.280-281)
24 июля 1709 года в Каменец-Подольском магистрате разбиралась "жалоба мѣщанки Агнессы Шагиновой на мѣщанку Клецкую за клевету, будто Шагиновая занимается чародѣйствомъ и состоитъ въ связи съ летавцемъ (перелетнымъ злымъ духомъ)":
Pozwana odpowiada...: iżem nie udavała... i nie wim ni o czym... i tegom nie mówiła o latawce i nie wim...
Книга Каменецъ-Подольскаго магистрата, годъ 1700-1713, №4437; листъ 753 на оборотѣ (1010: с.55)
"На суде Клецкая старалась оправдаться, отрицая распущенные ею же слухи: «О лятавце я ничего не говорила и ничего об этом предмете не знаю».
Книга Каменецъ-Подольскаго магистрата, годъ 1700-1713, №4437; листъ 753 на оборотѣ (48: с.281)
"Здеже прилучитися может и смешение телесное с диаволом, сиесть с Летавцем, который блуд есть наитяжший."
Иннокентий Гизиель "Мир с Богом человеку", Киево-Печерская лавра, 1699 (167)
В Западной Европе летавцу частично соответствует инкубус, в литовской мифологии — айтварас, в венгерской — лидерц.
Comments
Это из Афанасьева цитата, а не из Грушко и Медведева. Впрочем, может быть, они у него заимствовали.
Ок, проверим Афанасьева, исправим. Спасибо.
Знаю, что сейчас готовится серия публикаций об украинской демонологии, посему хотел бы предложить некоторую информацию касательно «Пэрэлэсныка». Вот перевод текста из украинской Википедии:
«Пэрэлэснык (литавец) – разновидность злого духа, что, как звезда, падает с неба и посещает людей, принимая вид родных, близких, любимых. Верили, что его можно "получить" с большой тоски по покойнику. Воплотившись в его образ, пэрэлэснык мог вступать в супружескую жизнь с живыми людьми. Дети, которые рождались от пэрэлэсныка, внешне напоминали одминкив. Выгнать пэрэлэсныка из дома, где он поселился, очень трудно»
Вот текст из Словаря украинского языка (Словарь української мови / Упор. з дод. влас. матеріалу Б. Грінченко : в 4-х т. — К. : Вид-во Академії наук Української РСР, 1958.
Том 2, ст. 371.):
«Литавец – метеор, который люди воспринимают за нечистого духа, летающего в виде огненного зверя»
В статье «Духи гір, лісів, річок та вітрів. Карпатська міфологія, чи реальні демонічні істоти» («Духи гор, лесов, рек и ветров. Карпатская мифология, или реальные демонические существа») на сайте «Всесвіт» говорится:
«Литавец. Он Перелесник – дух, летающий в небе огненным змеем. Летающий дух соблазна, который привлекает женщин и девушек, занимается с ними любовью ночью и забирает силу и красоту. Сжимает в объятиях сильно-пресильно, что девушка увядает и чахнет от той силы.
Имеет вид падающей звезды, а на земле приобретает образ красивого юноши. Литавец всегда юный. И красивый до смерти.
А еще люди говорят, что этот дух может приобретать вид любимого, близкого человека того, кого хочет соблазнить»
Уже не как «Пэрэлэсник», а «Летавец», «Летун» он, кажется, встречается в белорусском, русском фольклоре. Вот текст с сайта «Славянская Слобода»:
«Летавец, Летун - змей или нечистый в облике змея у древних славян, посещающий женщин (в том числе — превращаясь в умерших или отсутствующих мужей
«Летун летел-летал да рассыпался над трубой» (Влад.) «Я как-то говор „Я сроду ни летунов, ничего, никакой нечисти не видела". А у нас сзади мельница была. Сторож говорит: „Ты не видела, так иди погляди". Я пот и вижу: летит на Вареж как пенёк, сзади искры, искры, искры» (Влад.).
По сообщению из Нижегородской губернии, «летуны будто бы являются тоскующим об умерших или о находящихся в отлучке, принимая вид и тех, других. Летучие неодинаковой величины, бывают с гуся и менее; полет а медленный и подобен колыханию, цветом они красные, подобно раскаленное углю; над тем местом, куда они летают, рассыпаются яркими звездами, а потому иначе называются рассыпучими» <А.М., 1859>.
В 1709 г. в Каменецком магистрате разбиралось судебное дело по обвине-нию мещанки Клецкой «в связи с лятавцем»: «На суде Клейкая старалась оправдаться, отрицая распущенные ею же слухи: „О лятавце я ничего не говорила и ничего об этом предмете не знаю"». Приводящий это свидетельство 3. Антонович замечает, что «лятавец — летучий злой дух -- одно из суеверных объяснений падающих звезд» <Антонович, 1877>»
Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона (1890—1907) сообщает:
«Летавец – блудный бес, соблазняющий, по славянским поверьям, женщин. В книге Иннокентия Гизиеля: «Мир с Богом человеку» (печатано в Киево-Печерской лавре, 1699) говорится: «Здеже прилучитися может и смешение телесное с диаволом, сиесть с Летавцем, который блуд есть наитяжший».
Интересный текст и очень обширный текст приводит некто «Игорь Павлович» из Самары на странице: http://www.valkira.ru/pressa.aspx?PressaID=781
Вот несколько цитат оттуда:
«Изначально происходит от рода Фертова. От Змеева Племени Великого, которое породило первых чёрных ведьм. Огненные Змеи были прародителями нескольких родов, которые почитали его как Старшого, существовали культы Змея. До сих пор в чащах находят Его древние святилища. Естественно, с приходом единобожия все культы упразднялись, он становился уже не прародителем, а покровителем, духом и т. д. В итоге ставшим злым духом в умах христиан. Змей-то он один, но как и у других Бесов дорог у него много. В подчинении множество его детей, которые действуют, как бы, от его имени. Детей много и от обычных женщин. Дети эти, если не умирают от нападок ангелов до 13 лет, то становятся очень одарёнными людьми, а чаще колдунами.
Сам Огненный Змей может принимать облик любого пола, это его особенность, как и у Скоропея (Скоропеи, Яши, Ящерицы). Манит его сладострастный позыв, который вынуждает похищать жизненную силу у того, с кем произойдёт соитие. Но многие находили способы, как с ним взаимодействовать на выгодных условиях. Может очень много поведать о древней волшбе, от которой кровь стынет в жилах.
Привлекают заросли терновника, колокольчика и анютиных глазок, именно там может встретиться он одиноким девицам. Посещает и вдов, принимая облик умершего мужа, при этом происходит очень занимательный обряд перевоплощения на могиле, что показывает сродство с силой Смерти. Кстати, местом отдохновения и выхода из другого мира у Змея часто являются болота. Ведьмы могут брать помощника из Огненных Змеем, для этого (один из способов) необходима древесина, на или под которой змеи играли свои свадьбы. Её сжигают, и освобождают из полымя Змея, как бы порождают, и тут же крепят к себе.
Чуть вечернею росою осыпается трава,
Чешет косу, моет шею чернобровая вдова.
И не сводит у окошка с неба темного очей,
И летит, свиваясь в кольца, в ярких искрах длинных змей.
И шумит, все ближе, ближе, и над вдовьинымдвором,
Над соломенною крышею рассыпается огнем.
И окно тотчас затворит чернобровая вдова;
Только слышатся в светлице поцелуи да слова...
А. А. Фет, 1847 г.
Огненный Змей - воплощение стихии огня; и эта его функция, как и связь с потайными кладами и укрытыми богатствами, которые он часто приносит в дом, куда летает, сближает его с Жар-птицей восточнославянских сказок. Также представляется возможным связь преданий об Огненных Змеях с верованиями в древнеславянского божество Усеня, представленного в ряде сказаний в образе
«Огненного колеса». Большинство современных исследователей сходится во мнении, что образ
Огненного Змея очень стар. «Образ Огненного Змея старше и сложнее образа черта. В представлении о них отразились понятия о животворных небесных «огненных явлениях» и о «живых» падающих звездах».
В народных заговорах Огненный Змей представляется, как волшебное существо, способное внушить страсть женщине. По преданиям, он может вступить в брак с любой женщиной (или насилует ее), после чего при определенных условиях может родиться существо змеиной породы. Согласно этим легендам Сын Огненного Змея часто вступает в единоборство с отцом и побеждает его
(например, сербский эпос о Вуке Огненном Змее) Древние поверья о Летунах устойчиво сохранялись у русских крестьян и в XVIII-XX веках. Они знали, что Огненные Змеи - это "дьяволы, которые летают и искушают женщин". В деревнях был широко распространен такой мотив
рассказов: Огненный Змей, (именуемый на Ярославщине огненным ужом) прилетает к девушкам и женщинам: "Рассыпается искрам над трубой, он (через трубу) появляется в избе в облике красивого парня или умершего мужа хозяйки дома". (М.Д. Чулков, 1786)
Единого имени у этого существа нет. Так на Смоленщине и Рязанщине такой змей именовался - Любак, на Орловщине - Волокита, в Тамбовской губернии - Любостай. По поверьям Ярославщины и Владимирщины существует Налет, нечистая сила в виде огненной метлы "аршинов в шесть". Он часто посещает людей, тоскующих по покойнику.
В Самарском крае сохранилось поверие о "Беседующих" с Летунами. Было хорошо известно, что Огненного Змея привлекало чрезмерное горе вдов. Когда он прилетал, остановить и подчинить его можно было сказав: "Тпру!" В некоторых источниках добавляется необходимость, перед прилетом змея, предварительно воткнуть в землю определенным образом три железных ножа. После этого змей, попадал в некоторую зависимость от человека, выполнял его просьбы, открывал тайны - Земли и Неба, прошлого и будущего. Отпуская змея, было необходимо разорвать на себе рубашку вниз от ворота, иначе Змейне улетел, а губил остановившего его человека.
Любопытно отметить, что подобные верованья сохранились и в наши дни. Так исследователи на Ярославщине за последние двенадцать лет записали 166 рассказов затрагивающих образ Огненного Змея. Летают эти существа не быстро, извиваясь, иногда с шумом кружатся и кувыркаются. Многочисленные сообщения о встречах с этими существами приходятся на 1910-1919, 1930-1939, 1940-1949 годы. Из собранной ими информации предполагается существование особого языка посредника необходимого для сотрудничества человека и Огненного Змея, с применением особых весьма специфических знаков – символов"
Перенес в "о каждом в отдельности". В поиск пожалуйста размещайте, если ищите инфу, а не предлагаете ее.
хорошо.
Объединять тему с летавицами?
видимо да.
объединил.
хотя вот думаю, что и к инкубам это очень близко.
Вот про летавицу у Ремизова:
Плывучие – ой нелюдимые – пасмурно замкнуты тучи. Сея, как ситом, тихо падает севень – осенний обложной дождь.
Багряный яхонт – цвет прощальных дней – погаснул. Окончились румяные унывные закаты. Обносит вихорь хвои с сосен. Дрожат обломанные ветви. Обиты, приопали листья.
Печальны поздние отлеты птиц.
Вчера последняя простилась стая. И там, где озеро заволокло травой, в затоне пропела лебедь.
Отошло веселье.
Попрятались за тучи звезды.
Беззвездна, хмура осенняя ночь.
Глядя на ночь в такую погоду, недалеко уйдешь. Ветер, – все, сколько есть всего ветров, поднялись и звенят. Нет от ветра затулы. И сама терпеливая Найда, хвост поджавши, забилась в конурку, забыла, как тявкать.
Постучались в избушку.
– Я – Алалей. Моя спутница – Лейла.
– Что вам тут надо? – высунул морду двуголовый конь с золотыми ушами, конь Унеси-голова.
– А чья тут избушка?
– Как чья избушка?! – замотал головой двуголовый, – это терем старого Вия.
– Вия! – голоса у путников стали, как струнки: пропадут, тут им живу не быть, – того самого Вия: Подымите мне веки, ничего не вижу!
– Того самого о железном пальце . Нынче Вий на покое, – зевнул одной головой конь двуголовый, а другой головой облизнулся, – Вий отдыхает: он немало народу-людей погубил своим глазом, а от стран-городов только пепел лежит. Накопит Вий силы, примется снова за дело. А Пузырь с клещами да с жалами помер.
– Пусти, конь, обогреться!
– Пустишь вас… уж сидит один странник. А вы кто такие?
– А мы перехожие люди, бродим по свету от дерева до дерева, от каменья до каменья, а идем мы в дальне-далече к Морю-Океану.
– Да вы не с Бурь-болота от Кукураковны? Прошлым летом такие шатались.
– Нет, мы не такие… Прошлым летом мы посолонь шли с Котофеем.
– А с Латымиркой-ведьмой знаетесь?
– Про седого Ауку мы знаем.
– Ну, идите! Да осторожней! Глядите под ноги. Тут лежат вилы. Не наткнитесь! Это – вилы самого Вия: вилами Вию подымали веки! – и конь, колесом завивая гриву, расстилал долгий хвост по земле, светил золотыми ушами дорогу.
И очутились путники в избушке у Вия.
Конь Унеси-голова, пока стол накрывали, взялся показывать хозяйство.
Большое хозяйство у Вия.
Первая горница – золото. Там живут муравьи: день-деньской только и дела им – тащут со всех концов муравьи к Вию в избушку червонное золото. Вторая горница – коневая, Коню принадлежит: убранство богатое: Третья горница – за столом сидит семеро, и все они сини, синее котла, и все, как один, без голов.
А в другие скрытные горницы Конь не повел – небывалому страшно! И только позволил разок через щелку взглянуть.
Там жар, там огни горят, мигуны там помигивают, свистуны там посвистывают, стук, брякотня, безурядица, там громы Ильинские, морозы Крещенские, петухи с вырванным красным хвостом, козьи ноги, пауки, злые собаки, – все хвостатое, хоботастое, там говор, гул, шип и покрик – нежеланные.
Не оторваться от щелки. Любопытство так и берет.
Но Конь уж уводит к столу: ужин готов.
Сели за ужин.
Служила собачка: подавала миски, меняла тарелки. У собачки личико острое, ровно у мальчика, только ушами собачка все пошевеливала.
Позвали к столу и странника. Странник послушался, слез с полатей, повертел ложкой, покатал из хлеба катушек, а есть не ел, отказался.
А кормили, чем Бог послал, и все, как следует. И только за кашей подползли к гостям три муравья, покусали немного и тихонько опять отползли.
На загладку Конь рассказал: какой он был конь. Конь когда-то стоял, не простой, за двенадцатью замками, за двенадцатью дверями, на двенадцати цепях, а держал он поскоки горностаевы, повороты зайца, полеты соколиные. И уж стал было Конь представлять свои прежние поскоки, да в ногу ступило.
И пошел себе Конь в свою горницу, и собачка за ним.
Конь-то конем и собачка собачкой, только Бог с ними! – все как-то жутко.
Вий спит за перегородкой, только носом подсапывает. Да мыши под полом бегают, малые серые мыши скребутся в углах. У мышек хвостики длинные.
– Эй, странник Божий, ты тоже не спишь?
– Во всю ночь не засну.
– Страшно?
– Нет, я не боюсь.
– Что же ты?
– Воли мне нет.
– Как так?
– Да так.
– А ты расскажи!
– А вы забоитесь?
– Не забоимся, рассказывай!
Странник подвинулся ближе, посупился.
– Я не помню, – рассказывал странник, – как пришла она, взяла мою волю, мои печальные дни: пристала ко мне Летавица. Слышали вы о Летавице? Красота ее краше всех, лицо ее девичье, вольные волосы золотые до самой земли. Всякую ночь приходит она: или ложится в ногах, или станет и смотрит всю ночь и, лишь ветер подует под утро, исчезнет. Слышали вы о Летавице? Я оставил мой дом, бросил все и пошел. И, как лист в непогоду, скитаюсь по белому свету – только б ее из сердца прочь! Шатается тень моя, спотыкаются ноги, а дума о ней не проходит. Побывал я в Москве и у Троице-Сергия, в Соловках у Белого моря и в вятских лесах у Николы Хлыновского. Не помогло богомолье. Вот и хожу. Как трава, сохну и вяну. Не по силам мне мука. Она всюду за мной по пятам: станет и смотрит всю ночь…
– Постой-ка, мы ее видели!
– Где, где она? – задрожал странник, как лист.
– А в горохе мы ее видели.
– В горохе?..
– На Бориса и Глеба. Шли мы горохом – порх! – и наткнулись: лежит такая кра-са-вая! Золотые волосы всю с головой опутали, глаза, словно колодцы, а сапоги на ней красные…
– Она! Она самая! – стукнул по столу странник, а за перегородкой у Вия заворочалось, – да вам бы сапоги ее красные снять с нее и унесть, да она бы для вас без сапог все тогда делала: ей сапоги – что птице легкое крылье! И меня бы избавили… Экие вы! – счастье проглупали.
– А ты о Басаврюке что-нибудь знаешь? – хотела поразить странника Лейла.
Но странник и Басаврюком не подзадорился, странник ничего не ответил. Да вдруг как выпучит глаза – не стерпели огромные, налились глаза черною кровью, стиснул он зубы, почернел, что земля, а руки замлели. Знать, пришел его час: стала Летавица.
Он навеки ее нерушим, с нею свой век завекует.
Ночь сменилась серым утром.
Из сырой земли, как из теплого гнезда, заклубился пар.
Красный след Летавицы мелькнул в дверях.
Старый ворон, перелетывая с ветки на ветку, словно все усмехался, вещий ворон, граючи, каркал.
Странник тихо лежал: охолонул, бесприкладный.
Вышел из-под лавки Лизун толстомясый – пятки прямые, живот наоборот. Походил Лизун по горнице, ничего не сказал и спрятался.
А они все молчком обмалчивались: собирали сумки – снаряжались в путь.
Пришла на задних лапках собачка: на собачке зеленый колпак в кружочках. Напоила собачка их чаем, воровато сунула сухариков в сумки:
– Берите!
Топ копытом – Конь появился, сам конь Унеси-голова.
Пожурил Конь собачку, что коровы прожорливы стали: солому поели, сено подобрали. Потом и к гостям обратился: подарил им сушеный медвежий глаз на веревочке.
– Станет страшно, – сказал Конь, – надень, и страха как не бывало.
Дал подержать им в руках Меч-самосек.
Подержали они в руках Меч-самосек, поблагодарили Коня за медвежий глаз , ну и в дорогу.
Собака махала им лапкой.
– А Пузырь с клещами да с жалами помер! – мотал головами Конь двуголовый, провожая гостей в сени.
И пошли себе путники дальше.
Колесиста дорога. Сиверко. Дождь моросит. Греют путники в пазухе руки. По колено в грязи.
Не поддавайся упорному ветру!
А уж скоро ударят морозы – синие крупные звезды сверкнут. В звездах ночь засветит ясной луною. Весело снег захрустит.
Источник: http://www.vek-serebra.ru/remizov/letavica.htm
Взял на себя ответственность по паспортизации всех статей. Классификация экспериментальная, прошу сильно не пинать )
Экстранаучная классификация
- статус — демоны
- домен — аэкворы-наземники
- тип — седукторы-соблазнители
- класс — инкубо-суккубовые
- семейство — эмоционалы
- род — ЛЕТАВЦЫ
- вид — летавец русский (летун), летавец украинский (прелесник), летавиц беларусский (лятавец), летавиц польский
Физиология
- Человек, Змея, Метеор
Дополнительные способности-особенности
- Любвеоблильность, Метаморфозы
Культурно-географическая
- Русская мифология и фольклор, Украинская мифология и фольклор, Польская мифология и фольклор, Белорусская мифология и фольклор
Отправить комментарий