Во многих культурах мира можно встретить мотив демонизации «чужого» — захватчика, иноверца или просто представителя иного народа с непривычным образом жизни и системой ценностей. Подобные образы нередко формируются в условиях длительного конфликта и закрепляются в народных верованиях и фольклоре. На Балканах, среди христианского населения, такими демонизированными фигурами зачастую становились турки-османы, которым приписывались сверхъестественные и зловещие превращения после смерти.

Автор «Македонского фольклора» (Macedonian Folklore, 1903), британский военный корреспондент Джордж Фредерик Эбботт записал интересный пример подобного суеверия в исторической области Пи́ринской Македонии — в окрестностях города Мелник, расположенного на юго-западе современной Болгарии, недалеко от границ с Грецией и Северной Македонией. В данном случае речь идет о фольклоре проживавших здесь этнических греков:

В округе Меленик я столкнулся с суеверием, которое отражает некоторые черты широко распространенной по всему миру веры в одержимость и способность отдельных людей превращаться в диких зверей — таких как львы, леопарды, гиены или волки. Английский вервольф и французский лугару обнаружат в Македонии своего, так сказать, не слишком приятного сородича — агриогуруно (ἀγριογούρουνο, буквально «дикого кабана»), и это верование, хотя ныне и не столь распространённое, как прежде, всё же нельзя считать исчезнувшим.

Согласно этому поверью, турки, ведущие особенно порочную жизнь, в момент смерти превращаются в диких кабанов, причем кольцо, носимое человеком на пальце, сохраняется на одном из копыт зверя. Превращение происходит следующим образом: сперва грешник начинает хрюкать, как свинья (ἀρχινᾶει νὰ μουγκρίζῃ), затем падает на четвереньки (τετραποδίζει), и наконец с диким визгом вырывается из дома и, перескакивая через изгороди, канавы и реки, уносится в поля. По ночам он посещает дома знакомых ему людей и, особенно — своих врагов; стучится в их двери, прося впустить его. Со злым умыслом он преследует каждого встречного, и в целом ведёт себя крайне неприятно. Так продолжается сорок дней, по истечении которых он уходит в горы, где и остаётся жить в облике дикого зверя (1745: p.215-216).

Ссылаясь на книгу Эдварда Бёрнетта Тайлора «Примитивная культура» (Edward Burnett Tylor’s Primitive Culture, 1871), Эбботт проводит параллель с эфиопским фольклором, где колдунам некоторых племен приписывается способность превращаться в гиен:

Упомянутое выше кольцо невольно вызывает ассоциации с серьгой, которую носят колдуны-буда в Абиссинии, весьма склонные к превращениям в гиен. Говорят, что эту серьгу находили в ушах гиен, попавших в капканы. Однако, вероятно, буда намеренно подкладывали серьги мертвым животным, «чтобы подпитывать выгодное им суеверие». Не исключено, что и в случае с македонским вепрем происхождение кольца можно объяснить подобным же образом (1745: p.216).

Также Эбботт сравнивает это верование о посмертной участи турок с рядом суеверий, распространенных и у других балканских народов — южных славян, албанцев и румын-валахов:

Болгары считают, что турки, никогда не евшие свинины, после смерти становятся дикими кабанами. Рассказывают, что на одном пиру люди были вынуждены выбросить всё мясо, так как в ушах кабана, готовящегося на вертеле нашли клочок хлопка, идентифицированный присутствовавшим мудрецом, как обрывок тюрбана недавно умершего турка.

Албанцы верят в неких странных существ, которых они называют люгат (liougat или liouvgat), описанных Иоганном Георгом фон Ханом как «мёртвые турки с огромными когтями, которые, вырвавшись из своих погребальных саванов, душат людей и пожирают всё, что находят».

Сходным… является и валашское верование в существо, называемое приколич (pricolitch) и описываемое как «человек, который ночами бродит в облике собаки по полям и пастбищам, а заходя в деревни, убивает прикосновением встреченных им лошадей, коров, овец, свиней, коз и других животных, после чего высасывает из них жизненную силу, отчего сам всегда выглядит здоровым» (1745: p.216-217).

Цитируя Иоганна Георга фон Хана, Эбботт ссылается на его «Албанские исследования» (Johann Georg von Hahn, Albanesische Studien, 1853). Последняя же цитата взята им из книги Альберта Шотта «Валашские сказки» (Albert Schott, Walachische Märchen, 1845).

Монтегю Саммерс в точности пересказывает всю эту запись Эббота в своем труде «Оборотень в верованиях и легендах» (The Werewolf in Lore and Legend, 1933), на который ссылаются все последующие книги, упоминающие агриогуруно (674: p.149-150; 1744: p.56; 1314: p.15; 1743: с.498).